В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
Возьми телефон, блондин гламурный, не доводи меня…
— Да, — наконец откликнулся он. — Извини, Абифасдон, я немного занят. У нас тут что-то вроде совещания.
— Мне глубоко фиолетовы ваши ангельские корпоративы! — не давая ему опомниться, заорал я. — А теперь быстро поднимай свою аристократическую задницу и тащи её сюда! Да, для тебя тут есть работёнка! Один очень злой демон, ты его знаешь, хочет забрать в жуткую бездну Преисподней юную деву, уже не верящую в торжество Божественного правосудия. Когда мир так нуждается в ангелах быстрого реагирования, где они есть? Ау-у?!
— Ты что, серьёзно?
— Нет, блин, готовлюсь поступать в цирковое училище и тренируюсь ржать, как лошадь! Альберт, так ты прилетишь или мне пока над ней позверствовать?!
— Только пальцем тронь.
Я удовлетворённо отключил связь. Двух минут не пройдёт, как этот белокрылый культурист примчится сюда на всех парах. Ему даже адрес указывать не надо, сам найдёт, без навигатора.
— Вы… простите, — прокашлялась девушка, — вы сейчас кого-то вызывали? Но я же во всём призналась, зачем ещё кого-то впутывать…
— Он не кто-то, — пояснил я, кивая в сторону возникшей в прихожей фигуры тридцатилетнего атлета в классическом костюме-тройке, с белыми крыльями за плечами.
— Абифасдон, — шёпотом прошипел мой друг, почтительно целуя ручку даме. — Почему ты меня вызвал?
— Ну а к кому ещё я мог обратиться? Давай, спаси её.
— От кого?
— От меня! Я же демон, а ты ангел. Вот и спасай, давай по-быстрому.
— Но я не могу!
— Не понял… — напрягся я. — Что это значит — не можешь? Да ты вечно лезешь мне под руку, когда я забираю очередного депутата, священника, бывшего семинариста или какую-нибудь шишку из единороссов. А если речь заходит о защите одной скромной тихой девушки — ты сразу на попятную?!
— Мне нельзя. Она виновна.
— А то я не знаю! Да все люди виновны, только каждый по-своему. «Ибо несть человека, который прожил бы и не согрешил!» Мне ещё подекламировать тебе ваши же постулаты или ты всё-таки въедешь в тему?
— Абифасдон, я не могу! Она убила человека! — взмолился Альберт, и в его голубых глазах действительно блестели слёзы.
— Хорошо, — опустив голову, сдался я. — Тогда мне не остаётся ничего, кроме как забрать душу грешницы.
— Да, — скрипя зубами, кивнул он.
