В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
Возможно, из-за беременности Азриэллы, возможно… а, плевать!
— Стой, дурак…
— Это ты мне?! — не понял чернокнижник, занося нож над нежной шейкой малыша.
— Тебе, тебе… Ты всё делаешь не так. — Я с трудом заставил себя встать на ноги и, приняв человеческий облик, шагнул к нему в круг пентаграммы. — Не бойся, не трону. Ты прав, Климент… прости, Клиомент, я не могу причинить тебе вреда. Но жертву Асмодею не приносят просто так. Я помогу.
Он презрительно фыркнул, но задержал удар.
"— Мел есть? — Я взял у него розовый школьный мелок и начертил на полу два магических знака, свёл их в общий символ, прошептал заклинание, и узор зажёгся невысоким синим пламенем. Теперь всё как надо. Без балды. — Постарайся, чтобы кровь попала именно сюда. Бей с размаху, но не коли, а режь, понял?
— Не тебе учить меня, жалкий демон!
— Да, господин, — опустив голову, прошептал я. — Позволь мне подержать тебе ребёнка.
— Не урони.
— Как можно?
В мои руки легло почти невесомое тельце сонного малыша.
— О Великий Князь Тьмы, тебе я посвящаю эту жертву, — привычно запел чернокнижник, вновь поднимая нож. — Возьми эту кровь невинного и даруй мне скромную отсрочку на триста лет!
Нехилые требования, только и успел подумать я, как этот гад с размаху нанёс режущий удар! Не по ребёнку, нет, его я как раз таки отодвинул, а вот мою левую руку он распахал весьма прилично…
Чёрная кровь демона так и хлынула в синее пламя древних знаков.
— Что… что происходит?! — возмущённо обернулся ко мне хозяин, дёргая бородкой.
— Закончил, — поправил я, одним движением языка, по-собачьи зализывая рану. — На самом деле для тебя всё уже закончено. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты сейчас сделал…
— Но я не понимаю…
— Объясните ему, парни, — попросил я, отступая в угол комнаты.
Прямо из свечей выбрались наружу четыре уродливые тени. Они говорили слаженным хором и действовали тоже в унисон.
