В Абифасдоне, демон по вызову, ты работаешь судебным приставом Пекла — выбивай проданные души. Высокий, мускулистый с бледно-зелеными кожей и чешуйчатыми участками, Абифасдон имеет греческий профиль и нераздвоёный язык с рогами.
Поклон я передал, моя супруга, удовлетворённо поглаживая большое пузо, позволила мне сопроводить её в спальню и, держась обеими руками за поясницу, осторожно легла на спину. Битое бутылочное стекло интимно хрупнуло под её весом…
— Что-нибудь хочешь, дорогая? Тебя ударить, принести кислоты, связать колючей проволокой, дать молока?
— Нет, любимый, сейчас не хочется… — Она ласково погладила растолстевшим хвостом мою небритую щёку. — Беги. Я же вижу, что ты спешишь. Помоги Альберту, он не часто просит тебя об одолжении…
— Хорошо.
— Да, будешь возвращаться сверху, купи мне йогурт.
Меня почти передёрнуло, как она может добровольно пить такую дрянь, но беременным не отказывают. И я, как всякий приличный муж, в любой момент был готов исполнить самый неожиданный каприз моей Азриэллы. Главное, не забыть, а то вечно столько дел, столько дел…
Выход из Пекла неограничен в любое время суток, считается, что мы должны вкалывать по работе с грешниками без выходных, и днём и ночью. Начальство прекрасно понимает, что нам, демонам, деваться некуда — в Рай по-любому не пустят, на земле тоже долго не высидишь, значит, вернёмся к родным пенатам, как ни крути.
Альберт, в белом костюме свободного покроя и новых полуспортивных сандалиях, сидел за столиком в дальнем уголке кафе. Он изображал полную невозмутимость, но, судя по уже шестой изгрызенной зубочистке, всё-таки слегка нервничал.
— Привет, бобёр! — ещё с порога дурашливо поздоровался я. — Официант, рюмку коньяка, лимон и один кусочек сахара!
— Двойной коньяк, — подтвердил мой заказ ангел.
— И самый лучший! — рискнул обнаглеть я, но Альберт не возразил. Выходит, у нас и в самом деле есть проблемы…
— Давай сразу по существу, — предложил я, садясь напротив.
— Хорошо, друг мой… Итак, у меня есть грешник. Сегодня я должен воззвать к его заблудшей душе.
— Тебя понизили до уговоров?!
— Это скорее повышение, — неуверенно откликнулся он.
Мы помолчали, пока ушлый официант ставил передо мной дорогущий французский «Камю», порезанный лимончик и кубик сахара на блюдечке.
— Так вот, я говорил с ним…
— И у тебя ничего не получилось, — легко угадал я, пригубив прозрачный коричневый алкоголь. — Блаженство!
— В каком смысле?"
"— В смысле коньяка. Дальше можешь ничего не объяснять, просто поправь меня, если что. Грешник оказался тебе не по зубам.
