Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Поэтому особо стараться не имело смысла.
— Здесь натянута веревка, осторожно перешагивай… — слышала я голос и подчинялась инструкциям. Переступить, наклониться, пройти боком… я равнодушно выполняла несложные команды, желая, чтобы все поскорее закончилось. Рядом раздавались указания другому участнику.
— Ты почти победила, — сказал мой координатор. — Теперь аккуратно потянись губами вперед и возьми из моих рук кусок яблока.
Я потянулась и наткнулась на чье-то лицо. Чужие губы впились в мои, язык на секунду скользнул в рот. Лишь на секунду, но… Я замерла, как от выстрела. Словно сквозь вату раздался топот и хихиканье. С меня сняли повязку, и я увидела улыбающегося шефа с ней в руках. Остальные, как выяснилось, дружно сбежали и прикрыли за собой дверь, оставив нас наедине. Где-то в отдалении слышался смех и глухие голоса, а я… все стояла в той же позе. Шок был так велик, что мышцы, казалось, одеревенели.
— Саша… — прочувствованно начал шеф, но тут, наконец, кокон лопнул. Готова поклясться, что услышала звон разбитого стекла. По щекам неконтролируемо побежали слезы. Да что там, они хлынули рекой. Я не всхлипывала при этом, просто стояла и ощущала, как намокает лицо, видела, как размывается картинка.
Мои демоны, наконец, вырвались. Многократно задавленное нечто обрело свободу. Апатия сменилась настоящей бурей эмоций. Вся замаскированная боль, тоска и даже страх, да что там, ослепляющий ужас последних дней вырвались наружу. Я больше не могла прятать их внутри, украшая бантиками и называя другими именами. Только дав им выход, наконец, получилось увидеть правду, надежно скрытую на самом дне. Боже, как она проста. Я. Люблю. Гелиана. И мне без него не просто плохо. Кажется, я умираю.
— Что с тобой? — Испуганно спросил Павел Дмитриевич, и снова протянул ко мне руки, желая, видимо, успокоить.
Я шарахнулась назад, глядя на него с омерзением. Как он смел дотронуться до меня своим ртом? Гнев вспыхнул, как сухая трава. Не особо контролируя себя, я принялась отплевываться, а потом рукавом оттирать губы, едва не сдирая кожу.
— Ты что, перепила? — Неуверенно спросил шеф и сделал еще шаг по направлению ко мне."
"— Я вообще не пила в отличие от вас, — прошипела я и изо всех сил залепила ему пощечину, едва не вывихнув руку. Мне было больно. Очень. Но ему явно больнее.
Пока он не опомнился, я развернулась и побежала. К счастью, дверь оказалась только прикрытой.
