Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Тут же загудел нагреватель, напоминая, что водопровод в селе — это уже роскошь, а если еще и есть почти горячее водоснабжение, то гостиницу по местным меркам автоматически можно делать пятизвездочной.
Он вынырнул из ванной комнаты и что-то спросил. Я не расслышала, так как была поглощена разглядыванием. Раньше, когда Гелиан постоянно торчал где-то поблизости, его красота не воздействовала на меня так остро. А после долгой разлуки, я несколько размякла на деревенских ловеласах, вроде Якова. Поэтому просто не могла отвести глаз.
— Есть, говорю, хочешь? — В третий раз повторил Гелиан, с дьявольской усмешкой следя за моей реакцией.
— Нет, — из вредности буркнула я.
— А придется, — заключил суккуб, легко раскусив ложь.
— Зачем? — Не сбегу, так хоть нервы помотаю.
— Чтобы были силы, Медок, — Объяснил он, нарочно приближаясь ко мне, словно маньяк в подворотне. Ох, а я и забыла, что его лучше не дразнить… — Ведь я оч-чень голоден. И речь идет не про еду.
— Сволочь, — мне оставалось только шипеть из-под одеяла. — Ты меня не тронешь.
— Не трону, — согласился он. — Только трахну как следует так, чтобы неделю не могла нормально ходить.
"Я пискнула в ужасе и заткнулась. Страшнее угрозы и быть не могло. Потому что все тело свела судорога предвкушения. Твою ж… Ненавижу. И боюсь. Не его, а себя. Боюсь, что после нашей первой ночи я буду заглядывать ему в рот, как преданная собачонка… скулить, умоляя о ласке. После суккуба невозможно оправиться и жить нормальной жизнью. Секс с ним калечит душу. Когда искупаешься в пороке, попробуешь на вкус свои самые грязные и одновременно сладкие до экстаза уголки бессознательного и растворишься в концентрированной похоти, никогда не останешься прежней.
