Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и, видимо, пыталась собраться с мыслями.
— Ты продолжай, — насмешливо подтолкнул он. — Я тоже хочу послушать.
Настя втянула воздух со всхлипом и, развернувшись, молча пошла к двери.
— А ну стоять, — тихо сказала я, когда она уже потянулась к ручке. — Я жду свои извинения.
Может, я немного противоречила себе, когда дома попросила Гелиана ее не трогать, а сейчас сама требовала раскаяния. Но после того как узнала мотивы ее поступка, лишенные здравого смысла и хоть какой-то вины, я действительно разозлилась.
Она застыла. Напряженная спина лучше всяких слов говорила о душевной борьбе. Девчонка боялась, но гордость и нежелание выглядеть еще большей идиоткой в глазах мучительно красивого и недоступного ей мужчины была слишком сильна.
— Позволь мне, — шепнул Гелиан, наклонившись к уху. Я задрожала. Его близость заставляла забыть обо всем и на все вопросы отвечать ""да, да, дааааа"". Пришлось собрать волю в кулак.
— Нет, пожалуйста… можно, я сначала попробую сама? Это доставит мне намного больше удовлетворения.
Он не ответил. Но я и так знала ответ. В вольном переводе он звучал так ""делай, что хочешь, но если она позволит себе хотя бы тявкнуть в твою сторону, ее не спасет даже команда супергероев"".
Тем временем Настя, наконец, нашла выход не сильно бьющий по гордости.
— Извини, — бросила она таким тоном, которым говорят ""подавись""."
"— Нет, так не пойдет, — спокойно сказала я. — Старайся лучше.
— Я извинилась, — сквозь зубы прорычала она.
— Ну, тогда иди. — Я откинулась назад, так как Гелиан начал массажировать мне плечи. — Только безопасность я тебе не гарантирую.
— Что ты от меня хочешь? — Вспылила Настя, наконец, дойдя до нужной степени истерики.
— Мммм, — простонала я, отдаваясь волшебным рукам.
— Ты слишком мягкая, мой сладкий Медок, — приятным до щекотания в шее голосом заметил Гелиан, — я бы за подобное преступление на твоем месте заставил не просто молить о пощаде на коленях, а еще и долго отрабатывать свой проступок.
— Если она затянет с извинениями, — чуть улыбнулась я.
