Волна острого чувства тревоги пробралась вдоль позвоночника, как холодная струя, когда ты понимаешь — шутки уже не за гранью. Запах кофе и железного запаха от нагревательных печей навевает воспоминания о зимнем бале в академии. Это место, где каждый шаг нарушает тишину, но каждая сцена выглядит как новое приключение. Здесь демон скрятится под шоколадной оболочкой....
Да я и не хотела, чтобы она соглашалась. Из-за нее пострадала бабушка. И теперь откровенно подозревала, что и к исчезновению мамы ящерица причастна. Как же несправедлива жизнь! Неправильно, что чья-то судьба зависит от того, кто когда-то навредил. Должен быть еще способ. Должен! Я чувствовала это.
И он действительно был. Прямо под описанием обнаружила приписку. Почерк здесь шел неровный, но узнаваемый, словно маг делал это второпях, когда закончил основной труд.
Оказывается, ритуал мог провести любой маг, владеющий стихиями передающего дар, но большей силы.
Вот только, помнится, когда мне представляли Аланту, что-то говорили о том, что сильнее ее нет. Да и владение двумя стихиями одновременно — большая редкость, даже для древних рас.
Больше, как ни старалась, ничего о ритуале не нашла. Неужели все зря? Неужели кураторы правы и пора перестать бороться за жизнь Бриса? Неужели нужно просто дать умереть молодому, по сути, ни в чем неповинному человеку? Я отказывалась в это верить.
Когда пришел Эммерс, я уже сидела огорченная и нервно барабанила по столу пальцами.
— Что-то случилось, девочка? — насторожил он.
— Скажи мне, а есть маги, владеющие водой и льдом, чей дар сильнее дара Аланты? — Этот вопрос мучил последние полчаса.
— Мне известно лишь об одном таком маге, — ответил Сеттар, и надежда зажглась в моем сердце.
— Кто он?
— Атаназ дарк Риш-Танин.
Зажглась и тут же угасла. Ее только что задул мой демон. Если уж Эммерс не знал о сильном маге, это означало, что такого просто не существует в природе. Защитник моей бабки почил еще до ее смерти, а с ним умерли и все надежды Леонса на долгую счастливую жизнь.
Опять ревешь? — тихий голос прозвучал откуда-то сверху, а под ухом у меня ровно отстукивало сердце моего жениха. И когда он успел подхватить на руки? — Мы же договаривались, Лери, что ты больше не плачешь.
Договаривались, было. Да я и не плачу вовсе, это слезы сами катятся от бессилия.
— Пойдем ужинать? — спросила я, размазывая рукавом по щекам влагу.
— Пойдем, — ответил демон, поставил меня на ноги и поцеловал сладко, долго и очень-очень нежно, заставляя хоть на время позабыть обо всех тревогах и неприятностях. — Надень это. Очень тебя прошу.
Мне в ладонь опустился перстень с небольшим камушком. Казалось, что внутри него горит настоящий огонь.
