Автор
Но первое, что замечаешь, как сознание приходит обратно к твоему телу — это невыносимая боль. Она пронизывает каждую клетку, словно сотни нитей затаившегося демона вгрызается в тебя изнутри. Ты не знаешь, чего ждать дальше: либо исчезнуть от этой боли, либо продолжить эту дьявольскую пытку....
– Тебе понравилось сосать у этого ублюдка? А? Что, понравилось Леа?! – сердце пропускает удар. Чувствую себя последним отморозком. Она еле дышит, а я такие вопросы задаю. Вот она, моя сущность. Но я не могу измениться. Ревность полыхает, это у меня температура.
– Да, Кай. Мне понравилось. Он был сладким, – покорно, спокойно произносит она.
Еле сдерживаюсь, чтоб не вмазать кисе. Я гребанный псих. Рука дрожит. Я сдерживаюсь, сдерживаюсь. Тело не слушается, потому что его бьет новая порция боли. Я бью себя сам. Кулаками по лицу.
– Сладким. Как клубника.
– Молчи! Молчи, от греха подальше!
– А я не хочу молчать, – ох, она ожила. Наконец-то."
"– Ты моя! Моя, слышишь! Моя! – ору я, наклоняясь к ее лицу. наши губы в двух сантиметрах друг от друга, она дрожит, как озябшая пташка.
– да, кай, мне нравился его член. нравился.
Ожила. Ударила меня. Моя девочка. Боль от ее удара другая – сладкая. Истинный садомазохист.
Я был бы не я, если бы меня это не возбудило…боль и возбуждение – смесь ядерная, опасная, сметающая на своем пути все живое.
Хочу ее ударить. Хочу убить кису за эти слова. Вместе с тем хочу зацеловать каждую родинку, каждый изгиб ее тела. Вылизать. Забрать боль. Молить о прощении, признаваться в любви, о которой ничего не знаю, пока язык не отвалится.
Вкусить аромат ее тела, запятнать своим запахом, пометить, обнять.
Но всего этого будет мало. Никаких «прости» не хватит, чтобы все исправить.
Насилие. Психологическое давление. Столько всего я сделал и даже не заметил, как.
Моя. Черт, у меня в жизни не было таких эмоций. Что это за чувства? И на хер они мне сдались?
Не любовь это. Я внушил ей желать меня, а сам привязался к девочке. Привязка сексом оказалась, на удивление, сильной. Или это я стал так слаб перед своими желаниями.
Это просто чувство собственничества, не более. Но рвет нехило.
Сердце отчаянно надеется, что она лжет. Мстит мне…моя киса не промах. Она умеет. Она научилась у меня.
Давить на самое больное.
Лейла
– Моя, моя, моя, моя, моя, прос…Леа, – он кидается ко мне, после моего удара. На его лице отображены такие муки, будто я ему гвозди в сердце забиваю. Не верю. Уже ничему не верю…опять изменился. Опять тот Кай.
Ну, точно, словно братья-близнецы…голова идет кругом.
