В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Они стали… матовыми?
В красно-алом мерцании разлома я видел, как в ее лбу зияла дыра, а из черной дырочки текла красная струйка крови. По переносице, ниже, по губам и на подбородок, после чего упала на землю. У меня нет рта, но я должен кричать; от ужаса, страха, ненависти. Вместе с тем… внутри не ощущалось ничего, кроме пустоты.
Под ногами вспыхнули символы. Пентаграмма.
Ясно. Это была ловушка. Пентаграмма внутри пентаграммы. Демоническое отродье, в которое всунули адский камень, а затем впихнули в наш мир, чтобы… не помню, как он работает.
— Марк! — орал бесенок. Он трепал мое ухо; выкручивал так, словно я был пьяным, а он пытался меня привести в чувства. А затем он вскочил мне на лицо, вцепился лапками за челку, а задними за нос и смотрел поочередно в глаза.
— Твою мать… Марк…
Что он увидел в глазах — не знаю.
Бесенок поднял голову и посмотрел куда-то мне за плечо.
— Эй, ты! Отошел от него! Отошел я сказал, иначе… — он зашипел, как кот. Я ощутил, как бесенок сорвался с моего плеча, а затем был шлепок. Краем глаза я увидел, как его тело отлетело в сторону и упало возле ног Риты, под которой уже собралась лужа крови и растекалась по символам. Знаки пили кровь. Они напитывались ею и мерцали все ярче.
Мягкая рука как-то чуть ли не по-матерински легла мне на лоб. Я краем глаза видел движение. Кто-то шел ко мне. Я не верил своим глазам. Передо мной встал Олег. Он смотрел на меня своими холодными глазами, которые не выражали абсолютно ничего.
— Прости, Марк. Рано или поздно это должно было случиться, — сказал он. — Понимаешь, тут простая арифметика. Нас все меньше, их все больше. Вот я и подумал: к чему эти бесполезные метания и затягивание необратимого процесса?
Я попытался сказать, но получилось только нечленораздельное рычание.
— Увидимся по ту сторону, Марк. Сильнейший из демонологов, — он хлопнул меня по плечу и ушел. Человек, которому я доверял, почти как себе. Который был мне все годы в Академии вместо отца. Я хотел сказать ему, что проклинаю, что ненавижу и желаю крутиться на адском вертеле до конца вселенной. Но получалось только хрипеть."
"Та самая мягкая рука приподняла мою голову.
