Изгонник демонов просыпается в теле разорённого дворянина, потеряв всё: семью, имущество и доверие к близким. Предательство тех, кого он спасал, стало его падением. Теперь ему предстоит найти силы противостоять врагам не только внешним, но и собственной судьбе, пока мир гибнет под натиском...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Демонолога вызывали? Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Изгонник демонов просыпается в теле разорённого дворянина, потеряв всё: семью, имущество и доверие к близким. Предательство тех, кого он спасал, стало его падением. Теперь ему предстоит найти силы противостоять врагам не только внешним, но и собственной судьбе, пока мир гибнет под натиском...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Изгонник демонов просыпается в теле разорённого дворянина, потеряв всё: семью, имущество и доверие к близким. Предательство тех, кого он спасал, стало его падением. Теперь ему предстоит найти силы противостоять врагам не только внешним, но и собственной судьбе, пока мир гибнет под натиском...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Встал с трона, после чего сделал шаг со своей гряды и, размахивая широкими перепончатыми крыльями, мягко приземлился возле меня. Его хвост обвил мои ноги, как змея. Такой же гладкий, скользкий и неприятный на вид.
Он опустил голову и посмотрел мне прямо в глаза. У него были полностью черные глаза, а зрачки — оранжево-янтарные. Демон смотрел куда-то внутрь меня.
— Не говорю «по рукам». Контракт давно подписан. Говорю: до скорого.
Толчок я осознал постфактум. Азазель пихнул меня своей лапой в спину, от чего я влетел в овал, в котором показывали кино и провалился во тьму.
* * *Сколько я находился во тьме — тяжело сказать. Пустота — это такое пространство, внутри которого время не имеет власти. Оно неизмеримо и неощутимо. Это могла быть минута, а может несколько часов.
— Я бы посоветовал тебе как минимум — узнать хоть что-нибудь о мире, — пронесся в пространстве голос, искаженный эхом и отражением. — На крайний случай — узнать что-то о себе.
— Азазель? Где я?
В ответ тишина.
А дальше я услышал плач. Кто-то тихонько хныкал. Я огляделся в этой темноте и увидел (да-да, именно увидел) парня, которого видел ранее в овале адского кинопроектора. Он сидел на заднице, подобрав под себя ноги. Голова упиралась в колени, а руки обнимали голени. Он тихонько хныкал.
Я подошел к нему осторожно. Наверное, он не заметил моего присутствия, пока я не сказал:
— Эй… ты в порядке?
Он слегка вздрогнул и замер. После чего поднял голову. Красные зареванные глаза, слезы и сопли растеклись по его лицу.
— Нет, — сказал он дрожащим и гнусавым голосом. — Я умер.
— С чего ты взял?
— Я так почувствовал, — сказал он. — А теперь ты здесь. Ты же смерть?
— Нет, — тихо сказал я, присаживаясь рядом. — Как тебя зовут?
— Андрей.
— А я Марк.
— И я Марк, — сказал он, улыбнувшись и утирая слезы на скулах и глазах.
— Вот как? — удивился я. — Значит, ты Марк-Андрей?
Он молча кивнул.
Ну, Азазель, стервец. Сукин сын. Шутки шутить удумал. Однажды я доберусь и натяну теле глаз прямо на жо…
— А кто ты? — спросил Андрей.
— Знаешь, я тоже умер, — сказал я ему. — Мне перерезали горло.
— Тебя казнили? — спросил он с каким-то ужасом в голосе.
— Скорее, принесли в жертву. Затем я попал в Ад. А теперь я здесь.
Я открыл глаза. Вернее, тело Андрея открыло глаза. Мое… Наше? Пожалуй, мое. Теперь мое.
— Вот так, — сказал я юношеским голосом, не то для себя, не то для Андрея. — Теперь я это ты.
«Здорово, — раздался голос Андрея в голове. — Но я ощущаю, что скоро исчезну. Я же умер».
«Вероятно, что так. Скажи мне, Андрей, где я?»
«Ты в Урсийской Империи, самом большом государстве на континенте».
«За что тебя избили те четверо?»
«Я не заплатил им дань за неделю. Я чищу обувь, а они — держат эту улицу».
«И сколько ты должен был им заплатить?»
«Три рубля».
