В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Ответить я ему не успел, так как он довольно быстро развернулся и поплыл в сторону здания Палаты.
— Чудесный человек, — вздохнул Альф мечтательно, переползая на соседнее кресло моего плеча.
— Не знал, что тебе нравится, когда тебе чешут пузо.
— Все просто, Каммерер, — отозвался бесенок. — Ты и не спрашивал.
* * *Обычно человеку, расставшемуся со столь тяжелым долговым бременем, полагается испытывать если не радость, то облегчение. Но я ничего подобного не чувствовал. Большая часть работы все еще ожидала впереди.
Я хлопнул дверцей мотокареты и уместился на водительском сидении. Обхватил руль и склонил на него голову. Мысли в мозгу буквально метались, наскакивая одна на другую. С бумажными делами пока что покончено, но теперь перед нами встают проблемы более… негласного характера. Вернее, одна проблема. Но какая!
— Штормит? — участливо поинтересовался голос над ухом. — Я мысли не читаю, Каммерер, но и так чувствую, как вертятся шестеренки в твоей черепушке.
— Еще успею, сейчас не время, — сказал я, однако вредный Альф будто бы меня не услышал.
— … я вот тоже давно хочу одно большое дело сделать, но мы все время в окружении людей, как-то неудобно…
Я повернул голову.
— О чем это ты… — и тут меня осенило. — Нет. Нет я сказал. Фу. Плохой демон. Машину мне загадить вздумал. Не смей, а иначе я тебя накормлю этим твоим большим делом на завтрак.
— А где еще? — противно запищал он.
— Прояви терпение, — процедил я, — иначе в банке ты проведешь немало времени. В заговоренной.
— Ты не только скучный, но еще и жестокий, — обиделся бесенок, но не всерьез, — и матушку мою лучше не упоминай лишний раз, ладно? Не самая приятная особа. Я у нее пять тысяч двадцать девятый, а всех, кто родился после первой тысячи, она недолюбливает.
"Он продолжал болтать мне в уши обо всякой ерунде, но я почти его не слушал — вновь погрузился в раздумья. Сейчас нужно было дать понять Донни, что я готов выплатить долг предварительно и для этого у меня есть все средства.
Однако ехать в его резиденцию было бы идиотским поступком — непременно нарвусь на засаду, и он не упустит случая поглумиться своим превосходством мне в лицо. Нужно назначить встречу на нейтральной территории.
