В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
— Марк, она меня чувствует! — шептал бесенок мне на ухо. — Мне это не нравится.
— Я все слышу, — спокойно сказала рогатая. — И ты мне тоже не нравишься.
— Вопиющее хамство! — истерил бесенок. — Где это видано? Что она себе позволяет, Каммерер? Слушай… а может мы ее это… — он демонстративно провел когтистым большим пальцем по горлу. — Э? И все.
— Ах ты мелкий…
Я не заметил, как она оказалась возле меня. Схватила беса за голову двумя пальцами и подвесила так в воздухе перед своим лицом.
— Пусти! ПУСТИ!!! Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ! — верещал бесенок.
— Кому? Своему хозяину, у которого сейчас сил меньше, чем у дворовой собаки, не евшей неделю?
— За языком следи, рогатая — спокойно отозвался я. — Я может и не ел неделю, но выгляжу сейчас куда более прилично. И не забывайся, в конце концов, мы с тобой на брудершафт не пили.
— За что не пили? — уточнил бесенок, услышавший явно новое и неизвестное доселе слово. В этот момент у них у обоих были до ужаса комичные морды с идентичным непониманием.
— Я сказал: базар фильтруй. Так ясно?
Аида ничего не ответил, только подбросила бесенка в руке, как мяч для тенниса и поймала. Он вскрикнул, кувыркнулся в воздухе и приземлился обратно. И подбрасывала она его так несколько минут, пока он демонстративно не стал зевать.
— Слуш, — сказал он в один момент, — может положишь меня уже к себе на плечо? Или за пазуху. А то что-то в сон клонит, — бесенок потянулся.
— А жареных гвоздей тебе не приготовить? — уточнила Аида.
Мы свернули на очередном перекрестке уже вдалеке от гудящих центральных улиц. Здесь же было куда пустыннее, людей практически не наблюдалось, а состояние домишек оставляло желать лучшего. Одним словом — окраина. И чем дальше мы уходили прочь, тем больше ям зияло в брусчатой дороге, плавно переходящей в грунтовую. Тем более редкими становились трехэтажные кирпичные домики, а пустырь разрастался.
Все это время Аида и бесенок грызлись, как кошка с собакой.
Приоткрыв небольшой заслон, я использовал энергию и телепортировал рогатого в свою руку и сжал.
— Угомонись.
— А я тут причем? — сдавленно сипел он.
