В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
А капрал, строевым шагом подойдя к заросшему густой бородой партизанскому командиру, четко отрапортовал по-белорусски:
— Спадар командир, рота «Шума» в полном составе с оружием прибыла в ваше распоряжение. Готова сражаться с фашистами. Капрал Зеленкевич.
Поляну внезапно разорвал тонкий, заячий крик. Это роттенфюрер Шпак, размахивая руками, рванулся куда-то в сторону, но грянул выстрел, и бывший младший лейтенант госбезопасности рухнул наземь, жалко вывернув набок голову.
— Ну а ты чего встал? — сурово окликнул Дауманна паренек, целившийся ему в грудь из автомата.
Пауль Дауманн не понял обращенных к нему русских слов, но медленно, как во сне, выронил на траву пистолет и поднял ватные, сразу вспотевшие руки. Ему казалось, что все это происходит не с ним. Вслед за начальством подняли руки и два немца-унтера.
* * *Ровно в семь утра превосходно выспавшийся, выбритый, благоухающий дорогим одеколоном штандартенфюрер СС фон Клюгенау зашел в кабинет Хойзера.
— Доброе утро, — приветствовал он хозяина. — Где англичанин?
Оберштурмфюрер поднял на берлинского порученца полные ненависти глаза. Он ненавидел сейчас этого Клюгенау за его выглаженный серый мундир, подчеркнуто мирный и элегантный в сравнении с полевой формой СС, за его ордена, за этот запах одеколона и за то, что на аэродроме Клюгенау ждет самолет, на котором он улетит в Берлин.
Огромным усилием воли поборов этот приступ ненависти, Хойзер поднялся из-за стола и отрапортовал:
— Штандартенфюрер, мои подчиненные уже вышли на след диверсанта.
— Хойзер, — невыносимо тихим голосом перебил фон Клюгенау, — я, кажется, ясно сказал вам: проблема должна быть решена к семи ноль-ноль. Сейчас уже семь ноль-одна, а вы рассказываете мне о каких-то следах. Думаете, художественный рассказ о следах удовлетворит бригадефюрера Шелленберга?
— Но я… — попытался вставить слово Хойзер.
— Довольно, оберштурмфюрер. — Голос берлинского посланца стал железным.
Хлопнула дверь. Уничтоженный Хойзер бессильно опустился в кресло и уронил измученную голову на столешницу.
Но дверь тут же хлопнула снова. На пороге застыл шеф Хойзера — плотный, низкорослый оберштурмбаннфюрер СС.
— Хойзер! — гаркнул он в полный голос.
