В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
— Вариант третий: Черчилль готовит мелкую провокацию, желая оттянуть неизбежное вступление Красной Армии в Европу.
— Возможно, — кивнул Берия. — Но что ему даст захват английскими десантниками Минска? Это же международный скандал. Нарушение союзнических обязательств. Наконец, просто идиотизм! Не высаживаем же мы свои десанты во Франции и Италии?!.
— И, наконец, четвертый вариант. — Сталин сделал еще одну затяжку, выпустил небольшое облачко ароматного дыма. — Черчилль готовит развал Советского Союза и войну с ним.
Это прозвучало так неожиданно, что Берия не нашелся, что сказать.
— Но ведь… он действует заодно с нами, товарищ Сталин, — наконец неуверенно промямлил он.
— Что, начитался газеты «Британский союзник»? — усмехнулся Сталин. — Или забыл о том, кто был злейшим врагом Советской России в 1918 году? Тогда еще никакого Гитлера и в помине не было. А Черчилль был! И ненавидел нас лютой ненавистью!
Лицо Сталина стало резким, тяжелым.
— Было бы глубочайшей ошибкой забывать, — наставительно продолжал он, что англичане всегда, даже будучи формально союзниками русских, вели за их спинами двойную игру. Не могли они простить России ее влияния в мире! А сколько войн с Россией они выиграли чужими руками! Россия воюет с Турцией — а выгода Англии. Россия воюет с Японией — то же самое… До прямого конфликта дело никогда не доходило: воевать с нами лицом к лицу англичане боялись. После того как их припугнул Александр III на Кушке в 1885 году, они поджали хвост и внаглую на Россию никогда не лезли.
Сталин раздраженно пыхнул трубкой.
