В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
Была бы его воля, всех славян он давным-давно отправил бы на тот свет. Вместо этого приходилось — страшно подумать — обеспечивать безопасность тысячи делегатов, прибывших на этот самый конгресс. Конечно, Готтбергу, разрешившему зачем-то его проведение, виднее, но все же германская армия пришла в эти дикие края не затем, чтобы предоставлять белорусам независимость и свободу. Их дело — пахать на немецких господ. А они вместо этого рассуждают о создании собственного государства!
От тягостных мыслей Дауманна отвлек задребезжавший на столе телефон.
— Пауль? — раздался голос оберштурмфюрера СС Хойзера. — Зайди ко мне, будь добр."
"Несмотря на то что Дауманн был с Хойзером в одном чине, он недолюбливал и даже немного опасался этого человека. Очень высокий, худой, с неприятным ястребиным лицом и пристальным взглядом немигающих карих глаз, Хойзер возглавлял сразу два отдела СД и полиции безопасности генерального округа «Белоруссия». Отдел IV носил неформальное название «гестапо» — неформальное, так как официально деятельность гестапо за границами Германии была запрещена.
В приемной у Хойзера никого не было. Миловидная русская барышня-секретарь пригласила Дауманна войти.
— Есть важная информация, Пауль, — пристально взглянув на Дауманна, негромко произнес он. — Сегодня ночью над Минском наша служба воздушного наблюдения зафиксировала проход самолета.
Дауманн пожал плечами.
— Такие проходы, по-моему, можно наблюдать не только ночью, но и каждый день, причем невооруженным глазом…
— Не иронизируй, — скривил губы Хойзер. — Это были не те русские бомбардировщики и разведчики, которые внаглую летают над Минском днем.
