В дождливое утро 1 марта 1944 года в центре Лондона престижного Бродвей-билдинга загадочная фигура сидела за рулем черного «Роллс-Ройса». Атмосфера строжайшей секретности и опасности сковалась ароматом дешевых сигар, грохотом мокрых дорог и глухим шепотом подъезжавших машин....
Президентом конгресса избрали Ефима Кипеля, в общей сложности двенадцать лет отбывшего в советских ссылках и лагерях.
— Мы собрались в чрезвычайно важный исторический момент, — заговорил он, взойдя на трибуну. — Во всем мире идет война, решается судьба народов на долгие годы. Беларусь теперь не может оставаться бездеятельной. Мы должны сами взяться за строительство своего будущего. От нашего имени позволяют себе говорить кремлевские заправилы, которые назначают опекунов, уже готовящих виселицы нашему народу.
За кулисами речь Кипеля слушали двое немецких офицеров. Один из них наклонился к другому и спросил на ухо:
— Какие польские паны претендуют на их земли? Что он несет? Поляки и пикнуть сейчас не смеют!
— Пусть болтает, — успокоительно кивнул другой. — Главное, чтобы не выступал против нас.
Но выступать против немцев ораторы явно не собирались.
В кулуарах съезда велись и другие разговоры.
— Все это, конечно, чудесно, — покачал головой делегат, представлявший белорусов Смоленской области.
Собеседники депутата, дымя немецкими сигаретами, покосились в окно и дружно вздохнули. Никого из них такая перспектива не радовала.
— Ну, на месте спадара я бы не стал преуменьшать мощь германской военной силы, — возразил другой «народный избранник».
— А я бы на месте спадара не стал бы преуменьшать мощь красной военной силы! — огрызнулся представитель Смоленщины. — Неужели неясно, что прикрывать свой отход немцы будут за счет сынов белорусского народа — вот этих хлопцев из Краевой обороны?! — Депутат ткнул пальцем в солдат оцепления.
