Он хотел бы, да не может быть другим, врожденный порок сильней его. Я ударил ниже пояса.
- Ладно уж, передохни, я порою.
- Т-ты!! - Сашка развернулся, кинулся на меня, выхватил лопату. Ид-ди ты к... - зло, взахлеб выругался.
В это время раздалось то, чего я давно ждал:
- Связи нет!
Смачкин повернул ко мне опаленио-медное лицо.
- Вот так, сержант. Двигай!
Чуликов расстегнул ремень, в гимнастерке распоясанной блаженно растянулся под треногой.
- Будем загорать, товарищ лейтенант... Что там о снарядах говорили?
Пристраиваясь к Чуликову, Смачкин ворчал:
- Ни черта не понял.
На полуслове оборвалось... Везут... Почему везут?.. Не могли же весь запас выпустить... Да потеснись ты! Не по чину развалился...
До чего же уютно на НП, здесь даже пули вроде бы поют высоко. У самой передовой, а война стороной обтекает. Так не хочется отрываться от своих, но связисту на фронте часто приходится воевать в одиночку.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ..
Еще раз пришлось встретиться с Нинкиным.
Мимо него я скатился вниз, счастливо не замеченный снайпером. И сразу же забыл... Да, забыл Нинкина и потом почти не вспоминал о нем. Многих пришлось мне оставить в войну - на обочинах дорог и в развороченных окопах, у речных переправ и на разбитых улицах Сталинграда, на зеленых лугах под малоизвестным местечком Батрацкая Дача. Нинкин из них был вовсе не самый мне близкий. И только спустя несколько десятилетий он стал всплывать в памяти каждый раз, когда мне приходилось останавливаться у могилы Неизвестного солдата.
Он, первый из мною потерянных, - Нинкин.
11
Кабель тянется через степь, несложное хозяйство, оно вышло из строя, и я отвечаю за него. Кабель тянется через степь, уводит меня в тыл.
Я прополз на животе каких-нибудь триста метров и понял, что миновал опасную зону, поднялся на ноги. Меня уже не увидят из немецких окопов, ни снайпер, ни пулеметчик не возьмут на мушку, может настичь лишь шальная пуля, а от шальной прятаться бессмысленно.
Никто мне не говорил, где тот рубеж опасного и безопасного, я сам его определил. И никто не учил меня, как угадывать по свисту мины, далеко она упадет или близко. Ни в одном уставе этого не записано. Но я угадываю, рождается свист, я иду, свист нарастает, не знаю, где именно взорвется мина, знаю только, не рядом со мной. Слышу взрыв и даже не оборачиваюсь в его сторону. Но вот свист с некоторым давлением, не спешу падать, он еще должен показать себя...
