В серых улицах Салира, где разгорается сирийская война, старший снайпер Артем Иванов встречает нового офицера из российских советников. Взмахнув рукой в знак приветствия, он спрыгивает с танка на пыльную дорогу, где уже готовится встреча с командиром из подразделения русских специалистов. Это новый этап их совместной операции, запланированной для защиты важных зданий в Сирии....
— Азиза, — ответила она. — Телеканал Аль-Джазира.
Паша демонстративно посмотрел за неё. Она поняла этот жест.
— Мой оператор и его помощник выгружают оборудование. Машины там стоят.
— Шабалин, — откуда-то появился Федяев. — Ты чего тут местные обычаи нарушаешь? Нельзя смотреть на женщину, выпучив глаза, даже если они тебе этого не запрещает.
— Так это… — Паша не знал, чего ответить.
— Мне нужно интервью с военным, — сказала Азиза, интуитивно поняв, что Федяев здесь главнее. — У нас есть разрешение правительства и штаба армии.
— К сожалению, мы уезжаем, — сказал Федяев.
— Да, мы уезжаем, — подтвердил Паша.
— Никуда никто не уезжает, — раздался сбоку громкий командный голос, и Паша увидел, как быстрым шагом к нему приближается полковник с хорошо знакомым лицом.
Шабалин мог поклясться, что неоднократно пересекался с ним в России, но кто это, сразу вспомнить не мог.
— Дружище…
Федяев и полковник обнялись.
— И ты здесь?
— Ну да, — кивнул полковник. — Ближе ведь некого было послать в такую даль…
Шабалин вспомнил: это был начальник пресс-службы Восточного военного округа полковник Григорьев. Он часто лично бывал на различных учениях, где была задействована рота Шабалина. Григорьев посмотрел на Пашу:
— О, и снайпер здесь!
— Как видите, — развел руками Паша и улыбнулся.
Офицеры рассмеялись. Девочка тихо стояла в сторонке.
— Как успехи? — спросил Григорьев.
— Работаем… — ответил Паша.
— В общем, такое дело, — сказал полковник, приглашая офицеров немного отойти в сторонку от журналистки. — Надо арабам показать работу сирийского боевого подразделения, ну, и немного наш советнический аппарат. Слухи ходят, что мы воюем непосредственно, то совсем это отрицали, а как «двухсотые» в Россию пошли, и отрицать войну стало глупо, верхнее руководство решило немного информации слить в международные СМИ по работе наших сил специальных операций.
Шабалин даже расцвел в глубине души — оказалось, что целый начальник пресс-службы военного округа помнит имя простого ротного.
— Мне лицо своё им показывать? — запротестовал Паша.
