Ночи пропадают под гул бесконечных нот. С каждым днём музыка становится всё более явной — как будто она вгрызается в твоё сознание, создавая из кошмаров реальность. Беспокоит не только боль, но и страх перед тем, что ждёт утра.
Похоже, «Держи меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Видимо, услышала — обернулась.
— Как кино?
— Нормально.
— А Матвей?
— Поехал к себе.
— Я думал, ты здесь работаешь, а не шашни крутишь!
— Знаешь что, — она явно разозлилась, глаза горят, на «ты» вон сразу перешла. — Не твоё дело, что я кручу. Кто ты такой, чтобы мне указывать?
— Это, вообще-то, мой дом.
— И что? Я в твоём доме, что? Неприличное что-то сделала? Как-то оскорбила твои нежные чувства? Ты сам-то как себя ведешь? Грубиян несчастный.
Она попыталась пройти мимо, чтобы скрыться в маминой комнате, но я этого позволить просто не мог.
Да, хотел ее обидеть, сделать больно, но только в первые несколько секунд. Потом забыл об этом… Просто целовал, пробовал ее на вкус и был в восторге от этого вкуса. Языком трогал ее губы, проводил по зубам и вглубь горячего рта.
Но почему-то не оттолкнула, а наоборот, как будто что-то решив для себя, вдруг обняла за шею. Прижалась всем телом, насколько это было возможно, сама стала отвечать. Пальцы скользнули вверх по затылку, взъерошивая волосы. Меня словно молния ударила, такой острой резкой волной накрыло возбуждение, что застонал прямо в ее рот. Кажется, даже руки тряслись, как у мальчишки, впервые целующего девочку.
Рукой скользнул под тонкую кофточку, по горячей коже спины, к застежке бюстгалтера. Попытался расстегнуть его, но одной рукой не получалось, просто просунул ладонь снизу, сдвигая вверх тонкую ткань. До дрожи хотелось потрогать ее. Накрыл ладонью твердый сосок, чуть опустил вниз руку, чтобы коснуться только подушечками пальцев. Погладил, сжал, снизу поддерживая небольшую грудь ладонью — она вцепилась в волосы, оттягивая мою голову от себя.
— Поцелуй меня… здесь… — шепотом, прерывающимся голосом… и голову мою направляет к груди.
Куда только делась моя злость? Испарилась, растаяла. Откуда-то из глубин души поднялась волна небывалой, неиспытанной ранее нежности. Схватил за край кофточки, она, с готовностью, подняла вверх руки, — стащил.
