Автор
Две замужние люди встречаются и влюбляются в то время, когда у них нет права на это чувство. Разделённые расстояниями, должностями и семейными обязательствами, они будут бороться с невозможной любовью, которая меняет их жизни и заставляет пересмотреть все, что они считали незыблемым.
В свитере, в брюках, в носках, в общем, при полном параде, Кирилл Александрович Неверов опёрся головой о косяк двери. «Которой нет, — отметила Лера. — Косяк есть, а двери нет, что очень неудобно. Иначе я бы не провоняла всю квартиру едой. Даже чаю не попьёте?» — подняла она на него глаза.
— Кофе? Чай? — спросила вслух.
— Всё равно, — Кирилл отлепился от стены и улыбнулся. Улыбнулся так, словно опухшая, ненакрашенная, растрёпанная женщина в джинсах и мятой футболке — красивейшее из зрелищ, которое он когда-нибудь видел. Как бамбуковый лес в Японии. Как лавандовые поля в Провансе. Как рассвет над Конго.
Питер не Конго, но небо над ним тоже светлело, неумолимо и туманно.
— Сахар, сливки сам? — поставила Лера на прозрачный стол чашку, и она звякнула даже через подставку. Потому что рука у Леры дрогнула под взглядом Кирилла.
«Ни за что не стала бы ставить на кухне стеклянный стол», — забивала она голову всякой ерундой, лишь бы только не смотреть на Неверова, такого молчаливого сейчас.
— Хорошо, — он сел, выдохнув, словно плетёное сиденье проделало в нём дырку, и он сдулся. И ни к чему на столе не притронулся.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
— А другие слова знаешь? — посмотрела Лера, как он поддёрнул рукава.
— Очень хорошо, — он всё же взял кофейник. — Тебе налить?
— Хорошо, — улыбнулась она.
— Только держи крепче, а то я не взял с собой запасные штаны, — наполнил он чашку, а потом только посмотрел на неё исподлобья.
«Ну и кто ты после этого?» — говорил её взгляд.
— Закажешь мне такси?
— Конечно, — Кирилл замер на секунду, а потом только посмотрел на часы. — На сколько?
— На сейчас. Поедим и поеду.
— Тогда давай поедим, а потом закажу, — отломил он кусочек хлеба и ткнул в желток.
Лера посмотрела на него и сделала то же самое.
— Сколько ни пытался научиться, у меня никогда не получается так жарить яйца, чтобы белок прожарился, желток растекался, — он отправил в рот кусочек бекона, — а бекон хрустел.
— Это фамильный рецепт, он передаётся из поколения в поколение.
— Так и знал, что-то есть, какой-то секрет, доступный только посвящённым."
"Кирилл ещё с аппетитом жевал, похрустывая беконом. А Лера уже чувствовала себя как Му-му-самоубийца. Она словно сама уже повесила себе на шею камень. Впору только пойти и утопиться. Наесться в последний раз досыта — она уже наелась.
В последний раз посмотрела, как мужчина сам помыл посуду. В последний раз почувствовала крупную вязку его свитера, когда столкнулась с Кириллом в прихожей.
