А те немногие, кто все же остался на выходные в академии, предпочли куковать до поздней ночи готовясь к экзаменам в библиотеке. Хотя, мы уже в глазах окружающих сладкая парочка, чего стеснятся?
Не знаю, каким чудом Эйдж прошел мимо поста комендантши, у которой главное правило – мужчинам вход запрещен, но вот мы уже поднялись, и теперь мой бывший враг требует с меня номер комнаты.
Снова хихикаю и отвечаю.
Верно, Элоди уехала к семье, отмечать день рождения отца, сегодня она не вернется. Внутри никого.
Тяжелый мужской вздох, Эштон снова требует что-то. А, точно, ключ от двери.
- В кармане…Ты злишься?
- У тебя совести хватает спрашивать?
Как будто я по своей воле газом дышала! Несправедливо!
Чужая рука быстро обшаривает карман брюк, выуживает заветный ключ, вставляет его в замок и открывает дверь.
На стороне Элоди словно прошелся тайфун. Горы одежды на кровати и полу, на столе огрызок яблока возвышается поверх стопки учебников и тетрадей.
Показываю Эштону в сторону своей заправленной аккуратно постели. Веселость от паров газа начинается немного выветриваться и приходит осознание.
Эйдж помогает мне сесть, кладет мою сумку, которую таскал все это время на мой пустой стол, и неловко замирает посреди комнаты.
- Можешь…подать мне чистую тунику? Третья полка… - машу в сторону нашего с Элоди общего шкафа и тру взрывающиеся пульсирующей болью виски.
Вот и похмелье, которое никто не заказывал.
Улыбаюсь, когда исполнивший просьбу Эш резко отворачивается, стоило начать расстегивать пуговицы его мундира. Кряхтя и тяжело дыша, потратив на это неприличное количество времени, мне все же удается переодеться так, чтобы не потревожить недавно наложенные швы на спине.
Опускаюсь лицом в подушку, спать какое-то время придется исключительно на животе, и прикрываю веки. Последнее, что вижу, это знакомый по двум жизням силуэт стоящего спиной человека.
Только когда ее дыхание становится размеренным, Эш медленно поворачивается обратно. Лицо Вивиан во сне непривычно для нее спокойное и расслабленное.
Какое-то время он молча смотрит на человека на кровати. В ее руке зажат рукав его школьного мундира. Под белой тканью на спине виднеются очертания наложенной лекарем повязки. Прическа превратилась в воронье гнездо, светло-русые волосы торчат из криво сделанного пучка, одно неловкое движения и локоны окончательно выберутся на свободу, рассыпавшись по плечам.
Что в голове у этой девушки?
Эштон каждый день задается этим вопросом, но, что удивительно, до сих пор не может отыскать верного ответа. Одно только он знает точно: что-то изменилось, и она уже не тот человек, которого он привык ненавидеть.
Да и ненависть ли это была?
В жизни его было гораздо больше обид, по сравнению с ними, те, что учиняла Вивиан, даже близко не стояли.