Любая другая девица на моем месте наверняка бы сошла с ума - почти голой оказаться в обществе двух мужчин! Но мне не до того, чтобы занимать голову этими глупостями.
В свои молодые годы, когда только-только оказалась новобранцем белого ордена, я три месяца жила в казарме с тремя дюжинами таких же юнцов, и большая часть из них была парнями. Среди нас было только три девушки, если брать в расчет вашу покорную слугу.
Гоняли и муштровали старшие нас так, что мы едва доползали до своих постелей. Было совсем не до приличий, если по-честному. Насмотрелась я тогда вдоволь, и стеснение куда-то пропало само собой, тело – это просто тело.
Вздрагиваю, когда лекарь принимается обеззараживать спину. Разглядываю узор из трещинок на пустой стене и пропускаю мимо вопросы Барта-целителя, допытывающегося при каких это я обстоятельствах получила колото-резаную рану. Меньше знает - меньше сплетничает.
- Придется зашивать, - говорит лекарь и дает мне в руки что-то похожее на флягу. – Приложись губами и глубоко вдыхай. Это поможет уменьшить боль.
Давлю усмешку, прикасаясь губами к горлышку, и втягиваю содержимое в легкие. Сладко, с привкусом металла.
Веселящий газ? А не достигшим совершеннолетия можно?
Конечно, свойства данного вещества убирать боль имеют первостепенное значение в лечебных целях, но помимо основного, есть у газа несколько, скажем так, «побочных» эффектов. На человека он действует почти как алкоголь.
Ах, я и впрямь вернулась в молодость! В казармах ордена новобранцы повеселится время тоже находили.
Опьянеть дозировки лечебного газа не хватает, зато он неплохо обезболивает, как орудует иглой и нитью Барт я едва ощущаю.
Становится так легко, все тело расслабляется.
- Готово! – восклицает лекарь, наложив сверху заштопанной раны повязку. – Завтра утром первым делом ко мне, на осмотр и перевязку.
Я хихикаю, когда Эштон набрасывает на мои плечи, поверх изодранной окровавленной рубашки, которую приходится надеть обратно, свой мундир, помогает встать и застегивает наглухо все до единой пуговицы, едва не прищемив кожу на шее.
Нехотя повинуюсь сердитому голосу одногруппника, хотя больше всего мне сейчас хочется лечь, закрыть глаза и сладко уснуть на этой кушетке.
- Давай, пошли, - Эш берет мой руку в свою и тянет прочь.
Барт усмехается и машет рукой на прощанье, убирая лечебные принадлежности обратно в шкаф. Перед глазами все плывет. Ошибочка, дозировка-то совсем не маленькая оказалась!
Озираюсь, про себя гадая, когда это мы успели дойти до женского общежития.
Эштон продолжает меня то ли вести, то ли тащить на себе, не беря при этом на руки. Его счастье, что несмотря на то, что четверг, уже конец недели, практически все обитательницы здания девчачьей общаги разъехались по домам.