Прямо как преданной сидеть в темнице за преступление, которое не совершала.
Гнев есть гнев. Мерзкие поступки остаются мерзкими, каким бы не были преследуемые цели.
Какой же это был наивный идиотизм - думать, что мне все по плечу! Когда слово берет сильнейший, слабому и уязвимому остается только молча подчинится, сохранив остатки достоинства. Спорить – тратить попусту воздух.
…Вот как он, оказывается, себя чувствовал.
Когда двое заместителей подполковника берут меня под руки и ведут в крепостной каземат – глубоко укрытое помещение, служащее тюремной камерой для провинившихся, где обычно хранят ящики с вином, я не сопротивляюсь.
К чему крики – все уже все решили.
Закрывается замок, мужчины уходят, и я остаюсь в одиночестве. Что ж, может не так все уж и плохо? Никто не забрал у меня меч, и тут полно вина.
Сажусь на покрытый старой соломой пол и опираюсь спиной о деревянный ящик, который тихо лязгает бутылочным стеклом.
В воздухе на проникающим внутрь через маленькое зарешеченное окно солнечному свету кружится пыль. Начало марта для восточных территорий империи привычно теплое. В столице, западнее и немного северней отсюда, велика вероятность, еще не сошел снег.
Удивлена, что меня не потащили прямиком в стан врага. Смысл ждать до вечера, если они уже все решили? Может, хотят удостоверится или сомневаются?
Прикрываю глаза. Хочется спать. Уснуть, закрыв глаза, и ни о чем не думать.
Тихий голос вырывает из полудремы.
Напротив, по ту сторону решетки крадется Сойер.
- Пришел меня спасти?
- Ты же знаешь, что это бесполезно. Попробуй я, остальные меня сразу же прибьют. Да и бежать нам некуда.
Вроде бы логично, но очень уж обидно.
Меж прутьями протискивается рука с свертком.
Беру подачку и разворачиваю платок, в который она завернута.
Пара бутербродов и знакомый мне темно-зеленый пузырек с пипеткой.
- Еда и яд, как мило.
Рыжеволосый инженер присаживается на полу, копирую мою позу со скрещенными ногами. Вгрызаюсь в бутерброд с ветчиной, про себя подмечая, что возможно, это последний мой прием пищи.
- Надеюсь, ты не против, что я взял это из стола в твоем кабинете.
Под этим имеется один из самых действенных в мире ядов.
Качаю головой, продолжая жевать.
Меня преследует какое-то нелепое, и до смешного знакомое чувство. Кажется, что вот-вот сюда, спустится мрачный Эштон в черных одеждах с намерением поквитаться. Во всем виновата эта тюремная камера. Ненавижу клетки.
- Если бы я хотела себя убить, я бы воспользовалась мечом.
Киваю на прикрепленные к поясу ножны.
Сойер грустно улыбается:
- Его у тебя наверняка отнимут аргонцы.
Да, такой ошибки, как наши, они не сделают. Он прав.
- Не знаю, зачем ты им нужна, то нужна живой. Они просят выдать, не казнить на месте или подвесить труп над воротами.