Автор
Щеки женщины застывают при воспоминаниях. Она словно слышит несознательные прикосновения — гладь и троганье, будто испуганное дитя. Такого ожесточенного внимания уже давно не было, кажется, десяти лет точно. А вспомнить тогдашний мир... Лето было по-особенному зелёным, волосы — светлыми, как солнце над полей. Теперь всё другое: серые тени и холодный мрак....
Только для того, чтоб из ее глаз сомнения убрались! Мне ей, наверно, стоит сказать «спасибо» за это?
Но почему тогда внезапно те осторожные лапочкины прикосновения и ее неприкрытое восхищение в голосе кажутся гораздо важнее, гораздо ценнее?
Вырос, что ли, наконец?
Маман явно настроена еще что-то сказать, но дверь открывается, впуская врача и следующую за ним рыжим хвостиком Лапочку.
Я тут же впиваюсь в нее взглядом.
Бледная. Одни глаза на тонком лице. И волосы — рыжим всполохом. Губы искусаны.
Ты переживала, Лапочка? Или… Или тебе все же перепало? Я старался, вроде успел, убрал тебя с линии огня, но мало ли…
Последнее предположение заставляет еще внимательней ее осмотреть, медленно, не пропуская ни одной детали.
От заношенных стареньких кед до нежного горла. Она нервно сглатывает, а я… Я хочу проследить этот путь. Губами.
Черт!
— Пришел в себя? Ну отлично, сейчас посмотрим показатели…
Врач смотрит монитор, что-то щелкает по клавиатуре. Навороченная техника какая, практически, как в Германии.
К другу ездил, к Питеру.
Он тогда там лечился после пожара. Обгорел, пересадки делали, пластику, возвращая прежнее лицо. Я еще прикалывался тогда над ним, предлагал, чтоб пользовался моментом и исправлял недостатки физиономии. Ну что там бабы любят? Подбородок поквадратней, взгляд побрутальней…
Он меня не прикончил в последний раз только потому, что не догнал.
Но было весело. Я развлекся, и ему не дал утонуть в депрессняке.
Так вот, там точно такая же стояла техника.
Я особо в медицинской не шарю, но железо вижу, что хорошее.
Значит, не в районной больничке валяюсь. Это понятно сразу, и без техники, собственно. В палате уютно, на стене плазма висит, мягкий уголок для посетителей, явно не Икея… Значит, дядька постарался, перевез в свою вип-лечебницу для привилегированных особ. А я этого и не помню уже… Видно, переоценил себя, все силы ушли на удержание сознания, пока это было необходимо.
Вот понесло же меня из столицы в эту глушь! Только для того, чтоб пулю схватить!
В глазах маман тоже вопрос невысказанный. Типа, какого, собственно, черта тебя, сын мой, в провинцию вынесло? Да еще и прямо на бандитов?
Стойко выдерживаю ее ледяной взгляд, врача не слушаю, смотрю на Лапочку. Она бледная, губки кусает. Глаз с меня не сводит. И шепчет что-то, не решаясь прервать врача. Я понимаю, что она шепчет. «Спасибо».
