Ты девка красивая, не пропадёшь.
— Дядя, как ты мог продать барышню. За неё заплатил император. Я отдала тебе все деньги до последнего талана. Император заплатил золотом, а ты его невесту в рабство продал? — на Санну страшно смотреть, как она волнуется.
Вот что это за телохранитель, который ставит своего дядю выше работы? Странные законы в империи. Я разворачиваюсь к Гио.
— Лучше бы ты мне нанял мужчину телохранителя, — говорю я. — Посмотри, она же не может возразить этому ублюдку. Какая же тут охрана? А может, они вообще в сговоре?
Глава 24. Беда семьи Санны
Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Санна закрыла лицо руками и расплакалась. Хорошая же она баба, только вот не может ярмо с себя сбросить, в виде наглого пройдохи-дядюшки.
Не собираюсь отказываться от Санны, в конце концов, я к ней привыкла. Но шоковая терапия ей не помешает. А то ишь, ты удумала под дядюшку прогибаться. Да она сама стала уже главой семьи.
— С ума сошла, тебе мужчину нанимать, — усмехается Гио и разворачивается.
Искажённую страхом физиономию дядюшки нужно было видеть. Я готова смотреть на это зрелище вечно. Прекрасный вид.
— Так, Санна, чтобы ни на шаг не отходила от Лили. Спать, есть, в туалет ходить вместе. Ясно?
Санна кивает и с надеждой смотрит на меня.
— Разберёмся после, — тихо говорю я, показывая ей кулак исподтишка. — Как сказал император, так и делай, — великодушно разрешаю я. Гио смотрит на меня во все глаза.
— Лиля, не отвлекай меня своими нелогичными поступками. Я не могу никак придумать наказание этому прохиндею.
— Не губите, государь, — кидается в ноги эта туша. Гио повезло, что он успел отскочить, иначе эта раскаявшаяся груда жира придавила бы императора.
Да, кубок за самую дурацкую смерть он бы получил.
— Как тебя там? — Гио защёлкал пальцами. Только дядюшка открыл рот, чтобы представиться, как Гио выдал — впрочем, не стоит засорять свою память ненужными именами. Санна, зови мать.
Девушка выглядывает за дверь, делает знак и в комнату входит женщина, как две капли воды похожая на Санну, только старше лет на двадцать. Густые русые волосы тронула седина. Глаза цвета изумруда выцвели, губы потеряли свою волнующую припухлость и сочность, потрескались. Руки потрескались от работы. Но не смотря, на это, она оставалась прекрасной. Глаза не потеряли живости, а сама женщина способности улыбаться.
— Ваше императорское величество, это моя мама Манана Гевис, — женщина приседает в реверансе.
