— Но разве ж это справедливо?
— В законе не сказано, что у семьи умершего нужно забирать всё имущество и средства к существованию, — задумчиво разъясняет Гио. Он уже наверно мысленно высек весь полицейский участок или как его там — орган магического правопорядка, кажется.
— Не понимаю, почему не магами занимается магическая полиция? — любопытничаю я.
— Как ты сказала? — Гио выныривает из своих мыслей. — Магическая полиция? В твоём мире есть магическая полиция? Что это такое?
— В моём мире мало магии, полиция занимается розыском преступников, следит за соблюдением законов, — с удовольствием поясняю я.
— Хорошая идея, Лиля! Спасибо тебе! — с энтузиазмом воскликнул Гио. — Сделаю полицию, как у вас в мире, чтобы следила за соблюдением законов людьми без магического дара.
Это всё замечательно, вот только сначала бы провести показательную порку виновника, так сказать.
— В целом масштаб бедствия мне понятен, — Гио тоскливо смотрит на обвиняемого. — Расскажите вашу версию событий. Только без лирики. Коротко и по существу.
Вижу по глазам, что выслушивать не имеет желания. От слова совсем. Но надо. Это злополучное слово «надо». Был бы он простым горожанином, то оттого держит он слово или нет, ничего не меняется. А он император, значит, слово держать обязан.
— Задавай прямые вопросы и всё станет ясно, — шепчу я ему, убирая невидимую ниточку с пиджака.
Всё-таки я гениальная женщина. Допрос толстяка занял пять минут:
— После смерти брата вы взяли опеку над его семьёй?
— Понимаете, государь…
— Вы переселили их в свой дом?
— Вы забираете все деньги, включая пенсию, на которую не имеете никакого права?
— Сегодня же освободите дом семьи Гевис и переезжайте в свой. В доме должны остаться все вещи, которые были до вашего заселения туда. Проверю лично. Второе — вернёте все пенсионные деньги, которые получили вместо Мананы и все заработанные деньги, остаются в семье. И третье — опека остаётся у вас, как у старшего в роду, — у толстяка радостно заблестели глаза, — но…Семья Санны находится под моим личным покровительством.
Я выжидательно смотрю на Гио, он уже в уме пишет закон о полиции. Дёрнуло же меня за язык.
— Простите, ваше величество, — Гио во все глаза смотрит на меня. Вот как нужно отвлекать мужчин от государственных дел.
— А за то, что продал меня в рабство ему ничего не будет? — невинно хлопая ресницами, интересуюсь я. — Или мне ждать ещё одного покушения?
Я смотрю, не отрываясь на Гио и уже, если честно подзабыла вопрос, который ему задала.
