Еще тогда, четырнадцать лет назад!
Я равнодушно пожала плечами – в чем, в чем, а в логике этим рассуждениям не откажешь…
* * *Позднее, когда все разошлись: кто по камерам, а кто и просто по домам, – мы остались с Сергеем одни. Сидели по разные стороны огромного стола и молча смотрели друг другу в глаза.
Никто не мог нарушить молчание первым, и хотя я понимала, что это моя обязанность, открыть рот и вымолвить хоть слово была не в силах.
Наконец, когда тишина окончательно меня раздавила, я, набравшись храбрости, воскликнула с жаром:
– Я тебя люблю! Я не хотела этого! Не планировала! Не думала и не гадала.
Более того! Это произошло помимо моей воли. Ничего не говори! Ничего не отвечай! Мои слова тебя ни к чему не обязывают, я просто хочу, чтобы ты это знал и не чувствовал себя обманутым и использованным. Хотя… – я горько усмехнулась, – все равно ведь будешь. Но знаешь, еще до того, как я узнала правду про Ираиду, я уже тогда была уверена в том, что ты не убийца. Вот просто знала это, и все! Прости, что не открылась тогда же – хотела довести расследование до конца.
Сама!
Я помолчала – речь давалась мне с трудом, но я должна была ее закончить.
– Если то, что между нами было, не просто так… – не скрывая надежды, проговорила я, – если есть хоть малейший шанс на то… на то… – слова казались столь фантастичными, что мозг отказывался их воспроизводить, – на то, что мы можем быть вместе… Просто подумай!
Я поднялась и направилась к выходу. Сергей по-прежнему хранил гробовое молчание.
Уже у самой двери я обернулась к нему и сказала:
– Ровно через месяц, семнадцатого числа, мои друзья устраивают обряд венчания в церкви Серафима Саровского. Если ты все же решишь, что нам стоит хотя бы попытаться, приходи! Я буду ждать! Если нет – я исчезну из твоей жизни навсегда.
Глава тридцать девятая
Повод для праздника есть всегда. Наши дни
– Лер, я точно в этом наряде не буду «белой овцой»? – в десятый раз спросила меня Ольга, вертясь перед зеркалом, оценивающим взглядом окидывая свою фигуру.
"
"– Тогда уж кремовой, – просунул голову в дверной проем Володька и тут же получил от супруги расческой по лбу.
– Эй, больно же, – проворчал он, потирая ушибленное место.
– А ты не болтай что ни попадя. Лер, мне правда идет это платье?
– Оль, – я сложила руки у груди, с восхищением оглядывая подругу, – ты прекрасна! Модельер, конечно, большой умница, да и корректирующее белье сделало свое дело, сама понимаешь.
