Кого это черт принес?
Ответ на незаданный вопрос не заставил себя ждать – громоподобный Ольгин голос заполнил ушные раковины, надавив на барабанные перепонки.
– Где эта царевна Несмеяна? – прокричала она так, что с потолка посыпалась штукатурка. По крайней мере, вполне могла бы.
– Тут, тут она, Оленька! Ты бы поговорила с ней! – Мама расплакалась.
– Да поговорю, теть Кать, не переживайте.
«Угу, попробуй, – размышляла я. – Можно подумать, я буду с тобой беседовать».
Я уткнулась в диванную спинку носом и еще сильнее укуталась в свой импровизированный саван.
– Теть Кать, что с вами? – Тревога в голосе подруги была столь натуральной, что я даже на секунду поверила. Тоже мне – актриса погорелого театра. Неужели и впрямь думает, что я куплюсь на такой банальный трюк?
– Лерка, «Скорую» вызывай! Быстро! – На этот раз я даже высунула нос из-под одеяла.
– А, чтоб тебя! – прокричала Ольга, – алло, «Скорая»? Тут женщине плохо. Да откуда мне знать???? Лер, сколько твоей маме лет? А-а-а, какая, к черту, разница?! Быстро сюда кардиобригаду, иначе я вас всех засужу.
Вы хоть знаете, с кем разговариваете?! Да, диктую. Улица Чуйкова, 25…
Я вскочила с дивана и опрометью бросилась в прихожую. Там, на полу, тяжело дыша, лежала моя мамочка. Она смотрела на меня полным страдания взглядом, силясь что-то сказать.
Рухнув перед ней на колени, я схватила ее ладонь двумя руками.
– Мама, мамулечка, милая моя, держись! Ты только не оставляй меня, пожалуйста. Только не ты! Только не сейчас, слышишь?! Умоляю, – я рыдала уже в голос, выплакивая все слезы, накопившиеся за этот месяц, – обещаю, я все сделаю.
Я закончу институт, я буду лучшей, я выйду замуж, нарожаю детей, буду счастливой. Только живи! Пожалуйста.
Вымученная улыбка коснулась маминых губ. Она удовлетворенно кивнула и закрыла глаза. Как выяснилось, навсегда.
Квартиру огласил оглушительный крик:
– Мама-а-а-а!"
"Глава восемнадцатая
Операция «Моисей» вступает в завершающую стадию. Наши дни
– Сергей Павлович, вас сегодня ждать? – Я вложила в голос всю нежность, на которую только была способна.
Конечно, ответ мне был известен заранее, но уточнить его следовало обязательно! От этого зависит многое!
Брошенный в мою сторону взгляд шефа выражал одновременно недоумение и брезгливость. Мол, кто это тут посмел обратиться к его величеству? После того странного разговора Серпал больше не предпринимал попыток узнать меня ближе, да и сам не стремился открыться, максимально исключив из общения личный элемент.
