Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Мама, папа Даня, тренер…
Приятели папы Дани тоже, вроде, все вменяемые спокойные мужики… Хотя, кто его знает, чего они еще лет десять назад творили?
Моя Маша сидит, уютно спрятав лицо у меня на груди, дышит мерно и спокойно, щеки уже не мокрые, я стер все, уничтожил следы расстройства.
Нечего моей девочке расстраиваться.
И хватит уже спрашивать.
Я, собственно, и раньше не спрашивал, сама захотела, сама рассказала. Просто слушал.
И, получается, своим непротивлением довел до слез.
Самое интересное, что вот она сидит, вся такая расстроенная, всхлипывающая, щеки мокрые.
Это во мне что такое вообще? Откуда вот?
Сейчас она другая. Не похожа на циничную и язвительную бесовку, умело будоражащую все мои нервные окончания уже которую неделю.
Сейчас она — нежная, хрупкая такая, ранимая. Ее хочется защищать. Любить. Прятать ото всех.
Новое ощущение, невероятно крутое.
И секса опять хочется.
Настолько, что сидеть неудобно.
И тогда будет вообще не круто.
Она тут мне рассказывает серьезные вещи, болью своей делится, а я, животное, стояком в нее впечатываюсь.
Но тупому организму нихрена не объяснишь, не успокоишь.
Ненасытный, блять…
Вроде, только вот, совсем недавно, секс был, да еще какой! Как в космос не улетел от кайфа, не знаю.
Честно говоря, знал бы, что так с ней будет, хрен бы отпустил в тот самый первый раз, в душе.
Я ее теперь к ее придурку — типа, братишке старшему, хер отпущу.
Хоть и не похоже, что хочет он ее, но все равно.
Мужик же.
Глаза и член есть.
Так что, наверняка хочет, я просто не вижу. Невозможно на нее смотреть, знать, кто она такая, и не хотеть. Если уж я ее в виде Арса, мать его, Решетова хотел до боли в яйцах, то теперь, зная, что там, под бесформенными футболками и кривыми очками, вообще покоя нет.
"А этот дуболом с бандитской рожей вряд ли импотент…
Размышления начинают напрягать, так же, как и во время ее рассказа про первого парня.
И это тоже заставляет задуматься.
В принципе, мне всегда было плевать, сколько парней у девчонок, с которыми я сплю, имелось до меня. Не Каменный век, не Средневековье у нас все-таки.
И с Машкой не ждал невинности.
