Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
И все это дело опять происходит на глазах всего гребанного факультета!
Потому что наша группа еще не ушла, следующая уже пришла, а я — звезда утренних сводок вместе с Катюхой.
Да что за блядство такое?
Вся оторопь уходит, а на ее месте привычно поселяется злоба.
Я сейчас этого милого Хищника в котенка превращу!
— Кать, я скоро, — цежу сквозь зубы и иду первая к широкому подоконнику, в самый угол рекреации.
Иду, кстати, полностью контролируя свое тело, то есть не истерически взвинченной бабской походкой, а вполне себе расхлябанной пацаньей.
У окна разворачиваюсь, утыкаюсь носом в Хищника, подошедшего чересчур близко, запрокидываю голову и цежу сквозь зубы:
— Дальше отойди от меня, блин!
Вадим и в самом деле стоит на очень неприличном расстоянии для разговора двух парней.
Смотрит на меня, вернее, на мои губы, машинально прихватывает свою нижнюю зубами изнутри.
Я это вижу и, как дура, не могу отвести взгляд. Сглатываю гулко, ощущая, как внутри все тяжелеет.
Мы с ним так и стоим на чересчур близком расстоянии, смотрим друг на друга. Не смотрим, глазами жрем!
Два дурака, блять…
Причем, похоже, Хищник еще больший дурак, чем я, потому что хуже держит себя в руках. Подается ко мне, неосознанно совершенно.
И в этот момент только паника спасает.
Похоже, я — единственная из нас, кто хоть чуть-чуть с головой дружит, потому что отступаю еще дальше, позволяя, против всяких инстинктов, загнать себя в угол, и шиплю:
— Сдурел? Какого хера?
Вадим тормозит, непонимающе моргает, приходя в себя, и чуть отступает назад, матерясь сквозь зубы.
— Бля… Ты, сука, морок какой-то криповый…
— Какого хера делаешь? — повторяю злобно, едва сдерживаясь, чтоб не смазать ему по роже, — мы же, вроде, договорились?
— Передоговоримся, — хрипит он, разглядывая мое красное от злости лицо, — я тут подумал… Херню ты несла вчера.
— Да пошел ты! — мне ужасно досадно, что он так раскусил быстро.
Наверно, пришел домой, сбросил первую злобу, которая, как известно, глаза мылит, подумал, припомнил… И пришел к правильным выводам.
Эх, раньше мне надо было заднюю вкручивать! Прямо сразу, как взгляд его темный на себе ловить начала!
И не спать с ним! Не спать!
Но вот как это возможно сделать, вообще непонятно, учитывая, что нас притягивает друг к другу, словно магнит и металлическую стружку.
