Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
— Странный ты, Арс, ни слова в простоте…
— Вот-вот… И об этом тоже подумай…
Судя по физиономии Костяна, он берет на вооружение мой стебный совет и начинает напряженно думать.
Дело это для него непривычное, и потому надеюсь, что дальнейшая дорога до спорткомплекса пройдет в блаженной тишине.
У меня есть немного времени, чтоб подумать про то, в какую жопу я себя в очередной раз усадила.
И как со всем этим справляться.
Правда, минут через пять Костян решает, что все уже понял, и начинает засыпать меня тупыми уточняющими вопросами.
Хорошо, что уже недалеко ехать, а то бы не удержалась, и еще парочку нужных советов мальчику дала.
Мы подъезжаем в спорткомплексу, пока паркуемся, пока идем…
На крыльце вижу знакомую высоченную фигуру и невольно кривлюсь. Обогнал, надо же…
— О, Шатер, нихрена себе, ты быстрый! — смеется Костян, — ну пошли, мелкий уже там.
Я иду следом, молча, игнорируя настойчивый взгляд Хищника.
Поймал, молодец… Как жрать будешь?
В здоровенном зале все привычно.
Я прямо погружаюсь в родную атмосферу, кайфую даже.
Не удерживаюсь от улыбки, на время забыв про настойчивого Хищника за спиной.
Ну его нахер, в конце-то концов! Могу я немного отдохнуть?
На самом близком ко мне татами соревнуются малявки, едва по семь-восемь лет. Наблюдать за ними интересно, хотя мне всегда больше нравились совсем маленькие, четыре-пять лет. Они такие ржачные неваляшки с серьезными рожицами и воинственными выкриками.
А чуть постарше — уже бойцы.
Ну а подростков можно смотреть, как взрослых, там все жестко уже.
Костян ведет к тому татами, где в скором времени должен выступать его брат, подзывает к нам невысокого серьезного парнишку, практически, свою уменьшенную копию. Рядом они смотрятся забавно.
— Васек, это — Арс, тот самый, про которого я тебе рассказывал, — знакомит он нас.
Васек солидно жмет руку сначала мне, потом Вадиму, с которым уже знаком.
— А тот прием с болевым на запястье покажешь? — спрашивает меня серьезно.
— Потом как-нибудь, — отвечаю я, — а пока надо на бое сосредоточиться.
— Ага. Но потом — обязательно.
— Забились.
Васек убегает к тренеру, а мы садимся на трибуны, дожидаться его боя.
Хищник садится с одной стороны, Костян — с другой… И я себя чувствую охеренно. В ловушке прям.
Сижу, вытянувшись и стараясь не касаться бедрами никого, но образ-то у меня пацанячий. И потому скромно сжать коленочки не могу.
Ну и нахер.
