Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Типа, похер, они где-нибудь в деревне спрячутся, и хрен их кто найдет.
— Херни не пори, — сказал я, разозленный просто даже мыслью, что Машку куда-то отпустить требуется, — вы в деревне, наоборот, на виду будете. Как и в любом городе. У тебя нет возможностей сделать нормальные не палевные доки, на что вы жить будете? Воровать? Ты — дурак? И долго вы так проживете? И как проживете? Нахрена она вообще, такая жизнь?
В итоге, я настоял на правильном решении вопроса.
У меня была поддержка, к которой я привык.
И сейчас приоритетом была не моя гордость, а Машка.
А значит, все надо сделать правильно.
И вот теперь я смотрю на людей, к которым привык с детства, которым доверяю, как себе, знаю, что не подставят, помогут, все сделают так, как надо.
И понимаю, что поступил правильно, вызывая их сюда.
Может, это и в самом деле по-детски — переваливать свои проблемы на чужие плечи…
Но папа Даня всегда говорил, что надо брать по силе.
Я их помощью никогда не пользовался по-крупному.
Всегда старался сам.
Но они — моя семья. И я знал, что они поддержат в сложной ситуации.
Сейчас она — сложная.
Пока я думаю, вспоминаю, глажу Машку по спине и талии, мужики коротко переговаривают, а затем Зубов уходит кому-то звонить. Подозреваю, что в Москву.
Я смотрю на Лешку, принимавшего участие в разговоре, потому что его по третьему кругу допрашивали, уже с участием Зубова, и брат Машки мне неожиданно улыбается. Криво, еле-еле… Но вполне спокойно.
Наверно, все будет хорошо?
Машка сопит мне в шею, и я с удивлением понимаю, что она вырубилась. Устала, измучилась за сегодняшний день. Вот и угрелась в безопасности.
Аккуратно привстаю, перекладываю ее на диван, укрываю пледом.
— Пойдемте на улицу покурим, — тихо говорит «Три звезды», единственный, не принимавший участия в допросе Лешки.
Все остальные с недоумением оглядываются, замечают спящую Машку и аккуратненько выходят по одному на крыльцо. Я выхожу последним, закрываю дверь, с удовольствием вдыхаю свежий осенний воздух, пропахший сосной.
На веранде полно места: плетеные кресла, диванчики, даже кресло-качалка имеется.
