Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Я счастливо хмыкаю, мягко трусь задницей о его вполне отчетливый стояк и думаю, что, наверно, он не особо далеко ушел, и Ленка с Черным точно будут вечером подъебывать…
Ну и пусть.
Мы — муж и жена.
Нам можно и поорать во время секса."
"— Слушай… Давай тоже мелкого? — Вадим сдирает с меня джинсы, гладит опытно и грубовато между ног, шепчет возбуждающе на ушко, — давай… Хочу уже, не могу…
— Доучиться… Сначала… — я выгибаюсь непроизвольно, подрагивая от кайфа, что дарят его пальцы, — потом… Хочу в Европу… Ленка звала…
— Вот с пузиком и поедешь… — провокационно шепчет мне искуситель, и, в ответ на мои возможные возражения, закрывает мне рот пальцами, проталкивая их сразу между губ.
Он равномерно движется, выбивая из меня стоны, придерживает за бедра, и второй ладонью, влажной от моей слюны и смазки, перехватывает горло, прижимается, вколачиваясь с оттяжкой, долго, сладко, так, как мы оба любим… И все шепчет, шепчет, шепчет, пользуясь моей беспомощностью и неспособностью в такие моменты хоть что-то возразить…
Надо будет спустить на него Ивана Вениаминовича… Чтоб десять раз подумал…
Это — последние разумные мысли в моей голове.
Дальше все разбивается в пыль оглушительным оргазмом.
И затем, вытираясь и обессиленно отвечая на все еще жадные поцелуи моего мужа, я мирно думаю, что, если в этот момент во мне появляется новая жизнь… То пусть.
В конце концов, в такой большой семье будет, кому присмотреть за ребенком…
Конец."
