Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Словно нет этих двух бессмысленных лет, о которых вспоминать тошно, а есть я, молоденькая, то есть, молоденький, конечно же, да… Веселый, жадный до знаний… И все у меня впереди.
И проблемы исключительно легкие, решаемые. Учеба, грядущая первая сессия, которой пугают все подряд преподы, сдача-не сдача курсовых, семинары, коллоквиумы, доклады и зачеты. Кайф.
И будущее ясное и приятное.
Выучусь, пойду в аспирантуру… Ну а чего бы нет?
А потом… Может, стану физиком — ядерщиком? А чего? Это на женщин в такой отрасли смотрят косо, а я-то простой ботан…
Мысли настолько захватывают, что, кажется, я даже перевоплощаюсь немного.
Все же, психика человеческая очень гибкая штука. Подо что угодно подстроится.
Буквально этим утром я жутко переживала из-за нечаянной встречи накануне с Шатровым, прокручивала в голове его чернущий злой взгляд, вспоминала, как резко отскочила от Зуба, нисколько, впрочем, не удивленного такой моей реакцией.
Потом я развернулась и, не глядя больше в сторону лавки, где сидел Шатер, решительно пошла впереди моего надсмотрщика, все еще контрольно помаргивающего левым глазом, что смотрелось пиздец как смешно, и в другой ситуации я бы очень даже посмеялась, поиздевалась над безответным бревном с разноуровнево моргающим глазами, но в тот момент мне вообще не до смеха было.
Прямо инстинкты прочь гнали, потому что Шатер — вроде как парень выдержанный, по крайней мере, его поведение в душевой это подтверждало, но мало ли, от чего у него кукуху сорвет?
Решит подойти выяснить отношения, и пиздец всему.
Зуб меня даже слушать не станет. И Шатра тоже."
"Свалит, со мной под мышкой, быстрее ветра из города… Отдышится в какой-нибудь берлоге. А потом примет превентивные меры (его словечки тупые, канцелярские), чтоб такой фигни больше не повторялось. А что для этого требуется?
Правильно.
И что для этого надо?
Тоже правильно. Тупо не давать объекту воли.
И кончится моя хорошая жизнь. Сразу. И надолго. Пока в гребанной столице гребанные большие дядьки не продавят свое гребанное окончательное решение по своему гребанному, дико важному делу.
Короче, неслась я впереди своего визга, Зуб еле поспевал, сопя, как паровоз, а я все ждала окрика, или разворота за локоть, или, что еще хуже, уже разборок между Шатром и Зубом.
