Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Вокруг свист, гомон, разочарованное Костяна: «Бля-я-я… А говорил, что все…»
И ледяное, чёрной волной накрывающее меня молчание со стороны Хищника, напряженно глядящего на наши обнимашки.
— Слушай, Лола…
Черт! Ну вот как теперь быть? Как сказать девчонке, глядящей на тебя с таким выражением, что она немного… эээ… перебарщивает? И что ты, вообще-то, ничего такого… Бляха, как я парней понимаю!
Это же нереально!
Она смотрит, глазами облизывает, восторженно, немного наивно… Как заинька из старого советского мультфильма.
А ты сейчас этой заиньке — сапогом по мордасам… Много внутренней силы нужно для такого, много.
«Вот так нас, придурков, и цепляют, — дебильная мысль, которая может прийти в голову только Арсу, но никак не Маше, хихикает в голове, — на глазки, на мордочку умильную… И на наш недостаток внутренней силы. А потом — хоп! — и загс…»
Немного охренев от вывертов сознания, встряхнувшись и поздравив себя с началом шизофрении, я твердо продолжаю:
— Я тебе ничего не обещал, понимаешь? Не надо на меня так налетать, это неправильно.
— Как?
И реснички — хлоп! И слезки из глазок — кап!
И носик красненький сразу — шморг!
Я нервно оглядываюсь, не видит ли кто происходящий бред.
Но, слава всем богам, рядом с нами никого нет. Мы стоим в коридоре, только вышли с пары, и все равно еще слегка потрясывает, после эпической, мать ее, сцены на крыльце универа, когда Лола, не обращая ни на кого внимания и счастливо щебеча, подхватила меня под локоть и утащила в здание. Гордо поглядывая по сторонам.
Типа, видели? Мой! Арррр!!! Мо-о-ой!!! Все видели? Нет, точно все видели?
Тут я ее могла бы и сама успокоить.
Все видели.
И приунывший Костян, и народ на крыльце и во дворе. И, самое главное, мрачно глядящий на творящееся безобразие Хищник, так и оставшийся стоять на верхней ступеньке и только поворачивающийся вслед за нами, словно флюгер.
Так, что ощущение его чернущего взгляда жгло спину вплоть до закрытия двери.
В тот момент я была Лоле искренне благодарна за вмешательство и избавление меня от необходимости разговора с Шатром.
"Но, после того, как на паре словила ее шаловливую ручку рядом с пахом, стыдливо пытающуюся нащупать то, чего там отродясь не водилось, поняла, что тянуть нельзя больше.
Тем более, что этот спектакль только отсрочивает неизбежное, то есть разговор с Шатром.
Он не дурак, в любовь мою, внезапно возникшую к кудряшке Лоле, не поверит.
Да и незачем ему.
Я Шатру задолжала объяснение ситуации, а не объяснение своей секс-позиции.
