Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
— Бывает… если хотят сохранить свидетеля до суда.
— Это новые доки, новая легенда, оплата жилья, оплата сопровождающему, плюс, скорее всего, группа быстрого реагирования и подчистки, если что, да? — быстро прикидывает он. Слишком быстро. Слишком профессионально. Черт…
Ловит мой напряженный взгляд, улыбается:
— Не бойся, у меня у отца лучший друг — подполковник в полиции, я с ними постоянно то на охоту, то на рыбалку… Нахватался.
Черт!
Черт-черт-черт!!!
Вот я попала! Хотя, чего ожидать от моей гребанной кармы? Если уж макает в дерьмо, то по самую макушку…
Полиция… Ну надо же!
Если он расскажет про меня своему знакомому… Тут-то мне и придет трындец.
Все-таки придется уезжать…
Бляха! Ну чего ж все так неудачно-то?
Видно, что-то в моем лице мелькает такое, что Шатер сразу настораживается, перестает гонять зубочистку и тревожно вглядывается в глаза.
— Эй, ты даже не думай! Я никому ничего! Но, просто, они — мировые мужики, и могут решить практически любые проблемы.
— Угу…
Так, надо круглить и сваливать. Добраться домой, вызвонить Зуба, рассказать… Сука, так орать будет, так орать…
— Маша, — негромко зовет Шатер, а затем, оглянувшись, накрывает мою ладонь своей, огромной и горячей. Меня от этого жара буквально плавит, хочу убрать руку, он не пускает. Понимаю, что без боя — не отдаст, а это опять привлечение внимания. Оставляю все, как есть, смотрю на него.
— Маш, я никому. Ничего. Не скажу. Даже не думай в эту сторону.
Я смотрю в его глаза… И так хочется верить, так хочется…
Когда хочется верить
— Ладно, — сдаюсь я, дергаю ладонь, потому что реально от его горячих пальцев больно становится. Вот только не в руке, а в другом месте… Сразу так легко представляется, что эти пальцы могут делать…
Маша! Ты — нимфоманка и извращенка! Шатер в эту минуту, скорее всего, и не думает ни о чем подобном…
Пальцы смыкаются на моей ладони капканом, смотрю в глаза и понимаю со всей очевидностью: думает.
Обдает жаром, ситуация из терпимой становится маловыносимой. Надо прекращать, пока она не трансформировалась в совершенно невыносимую.
— На нас могут посмотреть, — опять шиплю я, мимолетно думая, что такими темпами я с ним в змею превращусь, — пусти!
Пальцы нехотя скользят с моей руки, напоследок сладко погладив мягкое местечко между большим и указательным.
