Автор
Презрительно скомкав записку, лорд Эшенден поднялся и вышел из дома. Только четыре слова и имя — и она уже обозначила время встречи. Она не стала ничего объяснять, лишь ушла в тишину ночи, оставляя Джеймсу только догадки. На рассвете встретимся там, где всегда, надеется он....
— А зачем ты посещал балы и тан-танцевал со мной? — всхлипнула она, и одна-единственная слезинка выкатилась из ее глаза и поползла по щеке. — И отваживал других мужчин? И затащил меня в буфет? И тайком пробрался ко мне в спальню?
— Не плачь, Джорджи! — воскликнул Эдмунд, ошеломленный при виде второй слезинки, последовавшей за первой. — Мне невыносима мысль, что я заставляю тебя плакать. Да еще и в нашу первую брачную ночь.
— В том нет твоей вины. Если ты не можешь л-любить меня, то так тому и быть. Не такая уж я и п-приятная, — икнула она.
— Конечно, приятная. Вообще-то, — в глазах его появился дикий блеск, — Хэйвлок и Чепстоу заявили, что я тебя люблю. Сказали, что я веду себя как влюбленный мужчина, но я…
Внезапно он вскочил на ноги и принялся мерить комнату шагами.
— Думаешь, возможно, что они… правы?
Джорджиана затаила дыхание.
— Мне была невыносима мысль о том, чтобы к тебе прикасался другой мужчина, — пробормотал он, отходя от нее. — И сделал тебя несчастной, — добавил он, возвращаясь обратно.
Она боялась пошевелиться.
— Я пришел в ужас при мысли, что никогда тебя больше не увижу и не расскажу о письмах.
Он выглядел таким несчастным, что Джорджи устремилась к нему всем сердцем. Зачем ей требовать от него признания, которое он не может облечь в слова, когда его действия говорят красноречивее слов?
— Похоже на то, — сказала она и тут же добавила, поднимаясь на ноги: — Но сейчас не стоит об этом задумываться."
"Потому что, когда гусеница выходит из кокона, она поначалу тоже смущается появившихся у нее крыльев.
— Я… — Сделав глубокий вдох, она шагнула к нему. — Я люблю тебя, Эдмунд, и, как мне кажется, всегда любила.
