Мы знали об этом задолго до начала войны и потому готовились к тому, чтобы в нужный момент начать широкомасштабную полицейскую операцию и в ней именно нам предстояло выступить в качестве отрядов специального назначения — волкодавов. После того, как укрепрайоны будут нами разрушены ударами с воздуха, за дело возьмутся наземные отряды добровольцев, но перед ними будут стоять уже чисто полицейские и отчасти миротворческие задачи.
Вот потому-то каждый из нас и должен был стать лётчиком, да к тому же ещё и желательно асом, а потому мы все уделяли лётной подготовке огромное значение. Штурмовики ""Кречет"" изначально проектировались, как палубные самолёты, а вообще-то это были универсальные машины, которые могли выполнять несколько боевых задач одновременно, вплоть до того, что служили ещё и торпедоносцами, причём взяв под каждое крыло по здоровенной торпеде. Основным местом их базирования были наши громадные авианосцы-тримараны, которых мы имели уже тридцать семь штук. Это были огромные и величественные корабли. Настоящие плавучие аэродромы с палубой длиной в семьсот шестьдесят метров, способные нести на своём борту по четыреста пятьдесят самолётов. Им даже не требовались корабли эскорта, но они у нас всё равно имелись."
"К ноябрю шестнадцатого года я уже был достаточно опытным лётчиком и имел свыше трёхсот часов налёта на ""Кречетах"", но мне, как и моему экипажу, командиром которого я был, впервые предстояло совершить столь продолжительный полёт, по сути боевой, вылет. Поднявшись в воздух с аэродрома в Авиа-дель-Россо, нам предстояло долететь до моря Уэдделла и где-то за Южными Оркнейскими островами найти авианосец, к которому мы были приписаны. Целью нашего полёта была посадка на палубу ""Адмирала Нахимова"", а таких, как эта громадина, в море Уэдделла сейчас находилось семь штук. Более того, нам предстояло не просто лететь, наслаждаясь весенними пейзажами Южной Антарктики, а пробиваться туда, ведь на нас будут охотиться не мене полутора десятков других ""Кречетов"".
К этому вылету мы готовились более месяца и единственное послабление, которое делалось для каждого точно такого же экипажа, как наш, было подключение к спутнику наблюдения в самой последней фазе полёта, когда до авианосца будет не свыше пятидесяти километров. Ещё мы могли дозаправиться в воздухе, но сразу же сочли это самым настоящим самоубийством. Не знаю, что по этому поводу думали другие экипажи, но мы как были шпионами в прошлом, так ими и остались, а потому, как и Бармалей из кинофильма ""Айболит 66"" считали, что нормальные герои всегда идут в обход.