Император должен был проверить ситуацию и своих дочерей, предоставив им соблазн. Огромный соблазн, хоть иллюзорно, но вернуть ту ситуацию с дворянским особым положением и статусом при дворе Российской Империи. И девочки, казалось, полностью очарованные рассказами об аристократических традициях, этого жаждали. По крайней мере, наблюдая со стороны, никаких иных выводов сделать было невозможно."
"Да и англичане в очередной раз не побрезговали и проглотили прикормку с огромным аппетитом. Зачем им понадобились эти высокородные особы — одному Богу было известно.
Но совершенно точно было одно — не для чего хорошего. Такая авантюра и риск из-за общечеловеческого гуманизма и сострадания? Исключено. Маленькие, глупые девочки поддались и с огромным энтузиазмом ухватились за призрачную мечту, наплевав на дело их отца. Да так, как и Алексей Петрович не мог наплевать на идеалы и ценности своего «любимого» родителя Петра Великого. Провокация удалась на славу. Жаль только, что в ней вышли виновницами дочери Императора. Но Александр выдержал.
Стиснув зубы и скрепя сердце. Жертва. Малая жертва на алтарь Империи, которую он должен был принести словно Авраам приносил в жертву Исаака. Только вот его руку никто не отвел …
Как не сложно предположить, разразился дикий международный скандал, который закончился, впрочем, вничью. Однако 7 августа 1888 года из Николаевского дворца вышел третий манифест о престолонаследии, который лишил девочек всех прав и титулов, переведя в категорию мещанок.
Глава 69
12 августа 1888 года.
Москва
Кремль. Николаевский дворец
— Я ведь люблю их, дурочек. — Говорил он при этому канцлеру. — Но разве они не понимают, что личные, семейные дела никак не могут диктовать государственные интересы? Как можно позволять чувствам застилать разум? Пристроил бы я их куда-нибудь. Не пропали… — Тяжело вздохнул Александр.
— Но ведь это ваши дети, — Плотников был сер лицом и подавлен. Он не понимал как можно пойти на такой шаг. — Слабость, истерика. С кем не бывает?
— Павел Ильич. Дорогой друг и соратник.
Не могу я пойти на прощение подобных выходок. Это создаст прецедент. А Империя, Павел Ильич, превыше всего, и ради нее нельзя на такое идти. Мои слова ужасно звучат, но общее дело, ради которого мы потратили столько сил не может погаснуть из-за чьих-либо слабостей. На алтарь Империи я готов принести в жертву все, что потребуется. А ежели надо, то и сам лягу. Ни моя жизнь, ни их, ни чья бы то ни было не стоит благополучия Российской Империи. На том стою.