Вот, по лицам вижу, что боялись. На самом деле все просто. Моя позиция направлена на то, чтобы предотвратить бойню мирового масштаба. Я хорошо знаю Александра — он страшный зверь: опасный, умный и абсолютно безжалостный. Не нужно вставать на пути между ним и его добычей.
— Вы хотите позволить ему что-то прирезать к поистине бескрайней Российской Империи? Куда уж больше? Мне часто кажется, что он и так владеет половиной земного шара. Ненасытное чудовище. — Вильгельм был крайней раздражен предложением Альфреда.
— Не кипятитесь, любезный друг.
Весь XIX век идет борьба за гегемонию в мире. Франция с ее амбициями разбита. Германия слишком слаба, чтобы претендовать на это звание. Италия тем более. Испания? Ох, мы бы и хотели, но отлично понимаем, сколько продержимся против русских, в случае военного конфликта. Они ведь с ума сходят всей страной последние лет пятнадцать… после тех приснопамятных реформ — фактически революции, которая прошла без лишней стрельбы и баррикад. Остались только два игрока, способные сразиться за титул мирового гегемона.
Это Британская и Российская Империя. И мы, господа, нужны Лондону, чтобы просто не проиграть. Но ведь вы понимаете, что даже если мы выступим единым фронтом, затяжную войну нам не выдержать. А руины, которые останутся после медленного, но обстоятельного прохождения русских войск по Европе — это далеко не мир моих грез. Поэтому, нам нужно отдать Москве на съедение Лондон, после чего начать строить добрососедские отношения. Боюсь, что прежде чем этот колосс разрушиться от внутреннего загнивания, мы все с вами будем давно съедены червями.
Нам не по силам подобная ноша.
— Вы хотите предложить нам предать Британскую Империю? — Спокойно и невозмутимо спросил Алессандро Грациани.
— Никак нет. Просто после того, как русские объявят им войну, на которую Лондон всеми силами нарывается, исключить их состава Североатлантического альянса как государство, которое своим недостойным поведением компрометирует истинных европейцев.
— А это разве не предательство? — Удивленно спросил Вильгельм.
"
"— Да, Боже мой! Называйте, как хотите. — Возмутился Альфред. — Главное в войну не ввязываться. Я вам подсказывают аккуратный вариант. Десятки миллионов погибших немцев и итальянцев, я думаю, не то, что вам хочется увидеть. Или вы рассчитываете, что обойдетесь меньшей кровью?
— Бисмарк считает, что в Германии после Большой войны с русскими может остаться едва ли десятая часть мужского населения половозрелого возраста.