Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
– Много чего случилось, после расскажу. – Я покосилась на парня из каравана, что тащил в комнаты сумки. – Пойдем, надо заново кашу варить.
– А что случилось с кашей?
– После расскажу, – повторила я. Обернулась к Эгберду.
– Будьте так добры, запишите все за меня. Я проводила гостей в комнату, спустилась, увидела Генри, и Джеффри сказал мне… словом, сами знаете что. И он может рассказать, что было дальше, если вы пропустили какие-то моменты. Боюсь, я была слишком зла и не совсем помню, что именно делала.
– Зато я хорошо помню, – ухмыльнулся Альбин, спускаясь по ступеням. – Тебя опасно злить.
– Велика доблесть, сунуть ложку в морду связанному, – буркнула я, смутившись окончательно.
Альбин сверкнул глазами и вроде хотел что-то сказать, но не успел – в дверь вошел Годфри. В руках он держал мешок, в котором угадывалось что-то угловатое.
– Добрый день, милорд, рад видеть, что вам намного лучше, – поклонился он и после ответного приветствия обернулся ко мне.
– Девочки сказали, здесь кухонная утварь. Куда положить?
– Занесите пока в кладовку, спасибо, я потом разберу, – сказала я, но Годфри не сдвинулся с места.
– Покажите, пожалуйста, куда именно.
Кажется, парень нервничал. С чего бы это? Я посмотрела на взволнованную Бланш. Так…
– Минутку. – Я улыбнулась Альбину. – До свидания… – И как же его называть теперь? Милорда от меня он не терпит, но не «тыкать» же ему при всем честном народе? – господин капитан. И еще раз спасибо вам за все.
– До встречи. – Он потянулся ко мне, словно желая коснуться, и оборвал движение на середине. – Как только этот мерзавец разговорится, я пришлю людей рассказать. Не знаю, смогу ли приехать сам, в замке королевский глашатай.
– Вы и без того слишком к нам благосклонны. – Пропади оно все пропадом, как же тошно притворяться! Я бы хотела обнять его, прижаться, почувствовать, как он обнимает меня – просто обнимает, прилюдно больше никаких нежностей, но и этого нельзя.
Он улыбнулся, шагнул за дверь. Я обернулась к Годфри.
– Что ж, пойдемте.
Оказавшись в кладовке, закрыла за собой дверь, хотя при всех уединяться с посторонним мужчиной было не слишком прилично. Интересно, взбеленится Альбин, узнав об этом, или поймет? Но закрыться нужно было, потому что я, кажется, знаю, о чем Годфри намерен поговорить.
– Что случилось? – спросила я.
Он брякнул мешком, который до сих пор держал в руках, об пол.
