Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
Интересно, как люди Альбина утилизовали отравленную кашу? Сейчас она бы мне очень пригодилась. Даже риск оказаться повешенной меня бы сейчас не остановил, попади в руки яд. Но яда у меня не было.
– Робин, устраивайтесь в комнате, и спускайтесь, – велел Гильем своим. Приказал мне: – Иди. Покажи.
Пришлось показывать. Вернувшись в зал, я обнаружила, что на столе, где сидели люди купца, появился стаканчик с костями – значит, спать уйдут позже, если только их начальник не погонит отдыхать. Эгберд по-прежнему беседовал с Гильемом, и на лице обоих было такое радушие, будто встретились старые друзья.
Да что вообще происходит? Наемники решили переметнуться к Гильему? Решили, что и гнев Альбина им не страшен? Или нет? Или, увидев Гильема воочию, они решили изменить план? Не вступать в бой, а действовать как-то по другому? «Есть в окружении сэра Роберта один Гильем» —вспомнила я. Тот самый? Это важно?
И, в конце концов, почему бандит ведет себя так, будто не заметил плетеных щитов вдоль тропы, ведущей от моря, и не понял, что его ждут? Почему не спрашивает, где те двое, которых он оставил меня караулить? Кажется, еще немного, и голова у меня лопнет от вопросов.
Спутники Гильема спустились в зал, устроились за тем же столом, что и маги. Я понесла им еду.
– Да не с чего мне этого ублюдка любить, – вещал Эгберд. – Из-за него я без места остался, болтаюсь теперь, как навоз в проруби…
Я отошла от них, сделала вид, будто перебираю посуду, прислушиваясь.
– Не знает он своего места и никогда не знал, – продолжал Эгберд. – Третьего дня хвастался, что браконьеров сжег и не посмотрел, что маги.
Ответ Гильема заглушил смех из-за соседнего стола.
– И я говорю: маги – значит дворяне, а он решил, что все дозволено. Найти бы их родню, да рассказать… – Он поднял на меня взгляд. – Эй, хозяюшка, еще пива! На всех нас!
Пришлось нести еще пива.
– А чего мне бояться? – Эгберд пьяно расхохотался. – Я сегодня здесь, завтра – в Бернхеме, а там и вовсе за морем. Кто ж ему до завтра донесет?
Завтра в Бернхеме? А мы?
Неужели Эгберд решил предать Альбина и нас заодно? Поквитаться за обиды, нанесенные его отцом? Или надеется получить больше от Гильема, говорят же, что наемники верны тому, кто больше заплатит.
