Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
– А он начнет действовать? – в животе заворочался ледяной ком.
– Он очень зол. Сначала тревожился, хоть и не хотел этого показывать, потом, когда я дал ему понять, что его подручные убиты – разозлился. Он винит в этом тебя. Вслух сказал, что трактир этот – дурное место, как заночуешь в нем, так и проблемы. Думаю, он хочет сорвать на вас злость.
– Мы будем рядом, – поспешно сказал Альбин, прижимая меня к себе. – Под иллюзией. Если вдруг покажется, мелькнула тень, или звук ниоткуда – вряд ли, но всякое может случиться – не подавай вида.
– Хорошо. – Я немного подумала. – Вам нужно, чтобы он начал действовать?
Меня не очень радовала роль подсадной утки.
Эгберд покачал головой.
– Мы не можем караулить тебя вечно. Прогоним его сейчас – он вернется еще злее, чем был.
– А я надеялась, что он поймет: ловить нечего, и отстанет.
– Плохо ты его знаешь, – усмехнулся Эгберд. – Он, пожалуй, даже сэра Роберта, дядю… брата вашего лорда переупрямит. И мне показалось, что у него к вашей семье что-то личное.
Я поколебалась.
– Я слышала, как вы расспрашивали его о родственниках. Моя мать была урожденной графиней Лайгон.
Таких ошарашенных лиц я не видела ни разу.
– По крайней мере, так говорил мне отец, сама я ее не помню, – добавила я. – Доказать это я не могу, конечно.
Генетической экспертизы здесь не придумали, а было бы забавно.
– Магия, – выдавил Альбин.
– Но это, как это говорят… косвенная улика? – не согласилась я.
– В сочетании со всем остальным… Что ж, тогда многое становится ясно.
А тут – трактирщик. В самом деле, что нашло на мать Евы? Но, похоже, когда отец говорил, будто именно она сделала его человеком, он имел в виду не только образование. Возможно, это она подбила его сменить верное место в деревне на пустырь на мысу, и она же нашла первых поставщиков и перекупщиков – таких же, как ее брат, детей аристократов, оставшихся без наследства.
– Тоже мне, достижение, – фыркнул Эгберд. – Сам-то граф чем славен? Тем, что, сиганув из окошка любовницы в высокой башне, не разбился только потому, что конюхи как раз выгребли из конюшни кучу навоза, куда он и угодил?
Тогда понятно, почему граф был так строг к дочери. Нет хуже ханжи, чем бывший блудодей.
– Давайте оставим в покое мою родословную. Почему нельзя просто его арестовать? Обыскать корабль, наверняка там найдется что-нибудь не слишком законное.
