И пропорциональное соотношение по этому вопросу в России им настолько нравилось, по сравнению со многими странами Евросоюза, что волна богатых эмигрантов нарастала с каждым месяцем. Что, как отметил Галатиан, уже негативно влияло и на внутреннюю стабильность России — денежные мешки из США взвинтили цены на российскую недвижимость, покупая ее как для себя, так и для того, чтобы подороже продать следующей волне эмигрантов. В Питере и Москве уже шло законодательное обсуждение временного запрета для любых вновь прибывших иностранцев покупки недвижимости. Правда, как сказал Галатиан, его, скорее всего, не примут — в правительстве считали, что сотни миллиардов долларов, что привозили с собой белые, бежавшие из Америки, станут мощным инвестиционным рычагом для экономического роста страны.
Подумав, я решил, что именно тяжелая внутренняя ситуация в США могла отразиться и на том, что американский клан «Терминаторы» развалился первым в альянсе. Как в реале, так и в игре, разношерстные американцы не смогли найти компромисса. Так что с этой точки зрения, наш разговор с Галатианом оказался для меня небесполезным. И развеялся, поговорив об отдаленных событиях реала, и сделал какие-то выводы по ситуации у американцев в игре.
Были и другие выводы, вот только о них я не хотел задумываться, поскольку они меня пугали, а сделать я ничего по этому поводу не мог. Если столкновение в США приведет к большой войне в этой стране, или вообще к ее распаду, то что станется с серверами «Эгиды», расположенными, как в основном и у других компаний, на американской территории? Понимает ли опасность администрация игры, и заботиться ли о том, чтобы скопировать данные на сервера в других, более стабильных странах? Галатиан об этом ничего не слышал, а для меня это был вопрос жизни и смерти.
Перейдя на обсуждение ситуации в Китае, где все в отличие от США, было оптимистично, за исключением только экологии, мы вышли из таверны.
— Полная банка слюней известного художника! Уникальный артефакт! — раздался крик откуда-то слева. Повернувшись, я увидел на соседней улице Бальмонте, вовсю размахивающего каким-то стеклянным сосудом, заткнутым пробкой. Прохожие опасливо обходили его, прижимаясь к стене.
— Блин, твой художник что, свихнулся? — удивленно спросил меня Галатиан, — вот же бедолага! А я и не знал, что НПС тоже могут свихнуться! Вот же и правда, «Эгида» до краёв наполнена реализмом!
— Да не, он в полном порядке, это я виноват! — вздохнул я, тоже потрясенный зрелищем, но уже сообразив, в чем дело, — рассказал ему недавно сдуру историю про то, как говно в банку закатали и продали за большую сумму.
— А, ту историю! — сказал Галатиан, продемонстрировав свою продвинутость в земной истории искусства.