Умный иллюзионист оглядывает участников торгов, предвкушая еще более потрясающий момент. Цена предмета на продаже уже достигла двух миллионов восемьсот тысяч рублей, но это лишь начало драматического роста. Иллюзионист чувствует, что цена будет расти до невиданных пределов. Внезапно маленький японец поднимает программку, ставки повышаются, и все внимательно следят за завершающимся хитроумным трюком....
– Ему полагается стоять шестнадцать минут и четыре с половиной часа.
– Какая ты строгая! удивился Маркиз. – Смотри-ка, у него уже температура!
Он быстро ощупал медведя.
Почти сразу пальцы нашарили маленькое отверстие в боку рядом с задней лапой, прореху в шве.
Однако отверстие было пустым, никакой микросхемы в нем не было. Леня осторожно промял медвежий бок, чтобы удостовериться, не провалилась ли капсула глубже, но ничего твердого не нашел.
– Чего ты его жалеешь? – поинтересовалась Даша.
– Молодой человек, – подала голос няня, – ты бы своим делом занимался! Тоже мне, воспитатель нашелся!
«Тебе тоже не мешало бы заняться своим делом, – подумал Леня, – а то ребенку, кроме игрушечной собаки, и поговорить не с кем!»
Через полчаса, покинув дом на Комендантском, он ехал домой и предавался неутешительным мыслям.
Как и следовало ожидать, микросхемы в медведе не оказалось. Все же Ухо достаточно внимательный и ответственный человек, и, если бы капсула имелась, он не мог бы ее проглядеть.
Значит, нужно исходить из того, что микросхема исчезла между тем моментом, когда Лола засунула ее в медведя, и тем, когда бедный бракованный мишка побывал в руках Уха.
За это время медведя трогал солидный пожилой мужчина, Дашин дедушка, и сама Даша. Может быть, микросхема выпала в машине? Или ее случайно нашел дед?
В любом случае, об этом пожилом мужчине следовало навести справки.
Он ездит на «мерседесе» с личным шофером значит, человек не бедный и не рядовой, скорее всего бизнесмен или довольно крупный государственный чиновник.
Когда Лене нужно было навести справки о какой-нибудь крупной фирме или значительной личности в северной столице, он обращался к своему старинному знакомому Рудику Штейнману.
Рудик был, можно сказать, ходячей энциклопедией или справочником «Кто есть кто в Санкт-Петербурге».
Он был прирожденным финансистом и в самом начале своей карьеры едва не загремел на нары из-за своего рано прорезавшегося финансового таланта. К счастью, от срока его спас адвокат, и Рудик отделался отчислением из Политехнического института, о чем не очень жалел.
