Автор
В десяти ночных встречах с бывшим любовником, вы погружаетесь в мир сложных чувств и тонких мгновений. Каждое переплетение ситуаций и эмоций заставит читателя задуматься о том, как легко нам изменить свое отношение к вещам, когда оказываемся перед ними в новом свете.
На кой мне понадобилось строить какую-то карьеру… Зачем это женщине? Вышла замуж, родила…
Ох, родила.
Я потрогала свой плоский пока еще живот. Успело там что-то зародиться или нет? А если попросить Давида принести мне «постинор» и я еще успею избавиться от шалаевского ребенка? Неприятно кольнуло это «ребенок». Нет там еще никого. Две клеточки поделились. И то, если повезло. Явно не мне.
В разгар мучений на тему моей вероятной беременности и вошел Давид с подносом, на котором стояла тарелка с супом и лежали горкой сэндвичи.
- Голодная? - Спросил он.
Еще бы! После шалаевских круассанчиков и постельных подвигов у меня в животе крутило так, что аж больно было. Но за нервами я этого не замечала, только тут, когда он спросил, почувствовала вдруг.
Я набросилась на еду, как из голодного края. А Давид сидел рядом и смотрел на меня с умилением, как добрая бабушка.
- Спасибо! - Поблагодарила я. - А можно тебя попросить какой-то одежды мне принести? Хоть джинсы мужские, ей-богу, все сгодится.
- Нет… - Давид собрал посуду и покачал головой. - Не сейчас. Ты еще нам нужна такой.
- Что вы собираетесь делать? - Спросила я, холодея.
- Вечером узнаешь, Шалаев как раз должен в себя прийти.
- Вы все еще верите, что через меня можно на него воздействовать? - Рассмеялась я.
Вообще не представляю, чтобы Алекс какой-то бабой дорожил настолько, чтобы повестись на шантаж.
- Вот и узнаем, - спокойно ответил Давид… и не забыл запереть дверь.
До вечера я промаялась бездельем. Телевизора не было, телефон мне не дали, книг тем более не завалялось. Только и оставалось, что смотреть в окно, за которым была темнота.
Мысли о прошедшей неделе с Алексом я отгоняла от себя изо всех сил. Не вовремя они были. Хотя пару раз в душе, касаясь себя между ног, я испытывала слабые отголоски дрожи, как вспышки той яростной сладости, что познала с ним. Но тут же выскочила из ванной и снова устроилась на кровати.
Вечером Давид пришел без еды.
- Привет, - сказал он, уселся на кровать, обернулся в противоположный угол и подвинулся слегка.
Тут даже до меня дошло.
- Тут что, камеры?! - Я дернула на себя покрывало. Захотелось закутаться с ног до головы.
- Тихо, Сонь, тихо… - пробормотал Давид и придвинулся ко мне. Он смотрел на меня, но как будто еще прислушивался к чему-то. Протянул ко мне руку, но рассеянно.
