Автор
В десяти ночных встречах с бывшим любовником, вы погружаетесь в мир сложных чувств и тонких мгновений. Каждое переплетение ситуаций и эмоций заставит читателя задуматься о том, как легко нам изменить свое отношение к вещам, когда оказываемся перед ними в новом свете.
Его рука сползла ниже, накрывая мое горло, сдавливая его совсем легко, несильно, но я почувствовала, как прерывается дыхание, а глаза Алекса вспыхнули похотью.
Рука стекла еще ниже, накрыла грудь, пальцы крутнули сосок. Легли на живот.
Алекс резко отбросил полотенце в сторону, оставляя меня обнаженной на коленях перед ним.
- Ты сейчас пойдешь в мою спальню, - хрипло проговорил он, и я почувствовала, как капелька пота потекла по моей спине. - Ляжешь на кровать, возьмешься за спинку и раздвинешь ноги. И с этого момента ты будешь делать все, что я тебе скажу.
- А то что? - Бормотнула я едва слышно. В глубине души все сопротивлялось моему решению. И его приказ никак не помогал мне смирить это чувство, как я ни старалась.
- У тебя будет всего три предупреждения. После третьего ты отправляешься на пустырь, а в «Голд-Элит» будет работать кто-то, кто умеет отвечать за свои слова и соблюдать договоренности. Иди.
Медленно, медленно, медленно, потому что руки и ноги налились будто свинцом, я поднялась под его взглядом.
Пока шла по коридору, с трудом удерживалась от того, чтобы ускорить шаг, но пришлось кусать губы, чтобы не расплакаться.
Шлюха. Шлюха Сонька.
Как я умудрилась, дура такая? Как?
Я ведь была уверена…
Где «хозяйская» спальня в этом доме я помнила. Огромное помещение на втором этаже с панорамным окном за спинкой кровати. Оттуда открывался потрясающий вид на лес. Летом шумели зеленые деревья, осенью захватывало дух от пылающих оттенков красного и желтого, зимой густой снег добавлял уюта утрам под теплым одеялом, а сейчас, весной, голые ветви тянулись к серому небу и таяли сугробы, подточенные первыми ручьями.
Было серо и безнадежно.
А в темноте еще и страшно.
Теплое дерево под босыми ступнями сменилось мягким ковром, и я подняла взгляд, чтобы увидеть место моего будущего позора.
Огромный траходром, гордость Шалаева.
Застеленный белоснежным бельем, без единой складочки. Полутьма спальни освещалась только двумя ночниками на тумбочках с обеих сторон от необъятной кровати.
Спинка ее была в виде решетки, и я помнила, что Алекс намекал, что не просто так.
