Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
Но послушно свернул с проспекта Мира на их тихую улочку.
Двор у них огорожен – недавно общее собрание приняло решение поставить шлагбаум. И сейчас на въезде скопилась пробочка. Дима вышел из машины, улыбнулся:
– Октябрина опять с техникой воюет.
Октябриной звали местную достопримечательность – старушку восьмидесяти девяти лет. Несмотря на причитания детей, внуков и даже правнуков, она продолжала рулить – и парковалась, как считал Полуянов, лучше всех дам во дворе. Но пользоваться магнитной карточкой у бабули не получалось никак.
– Пойду выручать, – объявил Дима. – Подхватишь меня?
Надя перепрыгнула за руль. Автоматически – образцовый водитель! – подправила под себя зеркало. И сразу увидела: у тротуара, рядом со въездом во двор, припарковалась «десятка». Стекла тонированы. А за рулем – она увидела через лобовое – тот самый парень, что сфотографировал ее у выхода из метро.
Не может быть! Или может?
Дима тем временем взял у старушки Октябрины карточку, открыл ей шлагбаум, терпеливо выслушал благодарности.
Она растерянно подмигнула в ответ дальним светом.
Дима замахал еще энергичнее.
Ну как ему объяснить?!
Митрофанова с визгом тронулась, резко затормозила у шлагбаума, выпалила:
– Там «десятка»! С тем рыжим парнем!
К чести Полуянова, среагировал он мгновенно. Приказал:
– Езжай во двор и спокойно паркуйся.
А сам неторопливо – вроде он за хлебом решил сходить – двинулся навстречу преследователю. «Сам в пасть лезет!» – перепугалась Надя. Но помогать не бросилась. Послушно исполнила Димин приказ. Припарковалась, правда, куда кривее, чем Октябрина на своем «Смарте».
Полуянов вернулся быстро. Объяснил раздосадованно:
– Слинял. Ты номер запомнила?
– Да.
– Я тоже. Где он нас зацепил? Хвоста не было, это точно. Я все время поглядывал.
– Похоже, тут стоял, – тревожно предположила Надя.
– Хотя мы не появлялись дома…
– Уже два дня.
– Дим, я боюсь.
– Со мной – не бойся ничего, – отрезал он.
И, когда шли к подъезду, следовал чуть сзади и сбоку. Прикрывал ее своим телом.
С цветами Надя разобралась быстро. И даже кофточку успела сменить – с простецкой дачной на относительно нарядную. Ждала, что Димка возьмется кофе варить – она бы тогда успела бедные растения в тазы с водой поставить, но он нервничал, торопил:
– Савельев не любит, когда опаздывают.
