Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
У Васильевны разве спросить? Эта вечно у окошка шпионит.
Васильевна оказалась шустрой, вездесущей и подозрительной старухой. Затараторила:
– Видала, видала. Тоже еще подумала: чего к детям лезет? Смотрела долго – вдруг курево им предложит? Или эти, как их, спицы?
– Спайсы.
– Во-во. Но нет. Она играть взялась. А потом еще конфетами покормила. Я, милок, знаешь, чего подумала? Бывают такие. Блаженные. Своих детишек нет – к чужим лезут.
– А как выглядела она?
– Ну… шустрая такая. Хотя и старая. На лицо – все шестьдесят.
– Вы в Васильково ее видели раньше?
– Нет. Никогда, – уверенно сказала старуха. – Хотя похожа она на кого-то. Артистка, что ли?
– Или на кого-то из местных?
– Из местных? – старуха задумалась. – У Востряковых дочка-перестарка шустрая, тоже все скачет. Но нет. Та блондинка, и нос другой. Чего-то в ней, знаешь, от кого было? От Ольки. Этой, слепоглухой. Нет, не волосы, не лицо. То ли голос похож. То ли походка.
Дима напрягся:
– Может быть, дочка Ольги?
– Ритка?! Ой, ну ты скажешь! – отмахнулась старуха.
– Слепая? – простодушно уточнил Дима.
– Ну какая слепая, если она, как олень, скакала! – укорила Васильевна. – Просто убогая. Забитая. Горбилась. Голову опускала. Будто стеснялась.
«Или очень не хотела, чтобы ее узнали».
И Дима задал последний вопрос:
– А видеокамеры у вас тут нигде нету?
– Ой, ты сказанул! – язвительно молвила бабка.
– Может, муниципальная? – предположил Дима.
– Муниципальная! – передразнила старуха. – Ты еще депутатов вспомни. Кому мы тут нужны?
Полуянов обошел еще пяток домов – тех, что смотрели фасадами на деревенский «культурный пятачок» – с колодцем, телефоном и почтовыми ящиками. В паре дворов даму видели. Кто играет с их детьми – никто не забеспокоился. Наоборот, радовались: «Хоть заняла их, а то целыми днями без дела болтаются».
Словесный портрет в итоге получился чахлый. Худощавая, молодящаяся. Косит под девочку, но на лицо старуха. «Встречаются такие придурочные, летом по лесу с лыжными палками ходят, вроде как спорт такой». Волосы каштановые, цвет глаз никто не разглядел. Про то, что горбилась, глаза прятала и походила на слепоглухую Ольгу, одна Васильевна сказала. Остальные, наоборот, возмутились: «С Ольгой-то? Вообще ничего общего. На Маргариту похожа?! Чушь».
