Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
Смотрела на размытое пятно (его лицо), угадывала слова по еле видимому шевелению губ и понимала: червячок был ей нужен только до тех пор, пока приносил пользу. Но сейчас он ей только обуза.
Развелись без скандалов. Оле досталась двухкомнатная квартира в Сокольниках и дочка. Девочке уже исполнилось семь, она пошла в школу. Мать никогда не помогала ей с уроками. Зато взялась учить малышку тифлосурдопереводу. Ей пока не требовался переводчик с языка слепоглухих (кое-как видела, а если не слышала, то читала по губам), но всегда полезнее заранее подстелить соломки.
Маргарита, счастливая, что мать чуть не впервые оказывает ей внимание, легко и с удовольствием выучила, как писать пальчиком на ладошке. А Ольга, долгими часами сидевшая рядом с девочкой, вдруг снова начала – видеть? Чувствовать? Улавливать?
Дочь во главе начальственного стола. Секретарши, спутниковая связь.
Она приблизила к себе лицо девочки. Сощурилась. Вгляделась в ее меленькие, неяркие черты. Спросила:
– Маргарита, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
Та не колебалась ни секунды:
– Балериной.
– Чушь, – мгновенно отозвалась мать. – Тебе нужны математика и английский. В старших классах чтобы был экономический уклон. Здесь где-то есть гимназия, я узнаю. Переведу тебя туда.
– Но я хочу танцевать! – топнула ножкой малышка.
– Сколько будет семнадцать плюс сорок четы…?
Маргарита даже не дала ей договорить:
– Шестьдесят один.
– Вот именно. Тебе семь лет, и в школе вы проходите только однозначные числа.
Взяла лицо девочки в свои ладони, чуть надавила, произнесла свистящим шепотом:
– Хочешь – иди в балерины.
– Мама… – девочка смотрела со страхом. – Откуда ты знаешь?
– Подумай сама. Если Бог забрал у меня зрение и слух, значит, он дал взамен что-то еще. Учи математику, Маргарита.
Дочь больше не спорила.
Ольга перевела ее в гимназию. Чтобы взяли как льготницу, пришлось оформить себе инвалидность. Но даже инвалидной пенсии в придачу к алиментам им теперь не хватало.
Ольга поначалу пыталась найти себе нормальную работу. Но в девяностых даже полностью здоровые радовались, если их нанимали батрачить в палатку. А почти слепоглухой, без навыков и образования, на бирже труда не предложили ничего. Только сдать дочь в интернат.
